Открыла ей сама Агния. Они бросились друг к другу на шею.
– Мама, смотри, кто к нам пожаловал!
Мальва расцеловалась и с Марией Давыдовной. И когда только утихли возгласы радости, Мальва заметила у стены тихого мальчика лет пяти.
– А это кто такой? Петька! Ты узнаешь меня?
– Узнаю, – сказал мальчик. – Вы тетя Мальва-артистка.
– Ух ты, артистка!.. – Мальва поцеловала его, раскрыла портфель и протянула ему большую плитку шоколада. – И никакая я не артистка. А мамина школьная подруга. Запомнил?
– Как ты догадалась, что я сегодня дома? – спросила Агния.
– А очень просто! Зашла в магазин, все на месте, а тебя нет.
– Мальва, ты такая свежая, нарядная, так хорошо выглядишь! – сказала Мария Давыдовна. – У тебя такие волосы!..
– Ну, вот еще!.. – Мальва смутилась. – Сто лет не мыты.
– Смотри, Аня, она даже еще краснеть умеет!
Мальва затопала ногами, Петя засмеялся и тоже затопал ногами, она подхватила его и стала кружить.
– Ну что слышно? – спросила Агния, когда Мария Давыдовна ушла с Петей на кухню.
– Да так… – Мальва тряхнула головой. – Не жалуюсь.
– Одна?
Они дружили давно и еще в школьные годы научились понимать друг друга по односложным репликам.
– К Муратову не тянет? – спросила Агния.
– Ой что ты!..
– Ну, а в чем изюминка?
Мальва усмехнулась, вспомнив их школьное выражение.
– В роли.
– В какой роли? Ах да!.. Что вы ставите?
– «Гамлета».
– И ты, конечно, Офелия.
– Пытаюсь. Не смейся, Аня, – потупив глаза, сказала Мальва. – Для меня это очень важно.
– А я и не смеюсь. Хочешь рюмочку ликера? – Агния подошла к серванту и наполнила две крошечные хрустальные рюмки. – Не понимаю только, кому это нужно. Были гастроли, приезжал чтец, наконец, есть фильм со Смоктуновским. Тебе не кажется, что всем уже ясно – быть или не быть?
– Понимаешь, Аня… у каждого режиссера свое прочтение.
– Гусев толкует Шекспира. Что за бред?
– За что ты его так?
– За то, что подонок. Приходит в магазин клеить молоденьких продавщиц. Наши тоже хорошие дуры.
Агния была директором книжного магазина.
– Аня, Аня, не все так просто у людей!..
Вот так всегда у них теперь было – радости от встречи хватало только на то, чтобы повизжать у двери, а дальше медленно вырастала стена отчуждения.
– Ну, и что такого нового сообщит мне Гусев о королевстве датском? – спросила Агния.
– Да ладно, Аня…
– Нет, ты мне объясни!
– Это все очень специфично…
– Нам, смертным, не понять, да?
– Ну, почему… Там много неожиданных трансформаций. Ну, к примеру, во втором акте Полоний вдруг появляется в форме эсэсовского офицера, под охраной автоматчиков… А Рейнальдо, помнишь, которого он отправляет во Францию шпионить за сыном, – в виде сыщика…
Мальва говорила, и ей казалось, что у нее вязнет язык. Агния спросила:
– Это все?
– Нет, почему… Ну вот, Розенкранц и Гильденстерн поначалу выходят в обличье современных хиппи и произносят свои реплики иронично, все время сбиваясь на современный жаргон… Аня, это действительно здорово!
– Да… – Агния задумалась. – Гусев углубляет Шекспира.
Мальва внутренне подобралась, замкнулась.
– Не обижайся, девочка, – мягко сказала Агния. – Подонки всегда рядом с тобой чувствовали себя хорошо. Тот же Муратов…
Выручила их, как всегда, Мария Давыдовна – она появилась в дверях и позвала обедать. Мальва намеревалась воспользоваться их ванной, но за обедом шел такой натянутый разговор, что оставаться ей больше не захотелось.
– Муратов, – сказала Мальва по телефону, – ты не возражаешь, если я возьму у тебя на время пару томов Шекспира?
– Ну, о чем ты говоришь! Конечно, не возражаю. – Он даже обрадовался. – Приходи часов в шесть, я сегодня пораньше освобождаюсь.
Мальва замялась.
– Муратов, позволь мне прийти без тебя, дело в том, что вечером у меня институт.
– Боже мой, что ты спрашиваешь! – воскликнул Муратов. – У тебя же есть ключ, приходи в любое время. – Помолчав, добавил: – Избегаешь?
– Слушай, не надо, а? – сказала Мальва. – На кой черт мне тебя избегать, ты что, меня не знаешь? У меня, действительно, туго со временем, а вообще как-нибудь зайду, поболтаем. Ну, как там у тебя?
– Да ничего, перебиваюсь… Вчера меня в местком института выбрали, черт бы его взял.
– Ну, видишь, как хорошо.
– Чего ж хорошего?
И все-таки Мальва знала, что говорила, – от нее не ушла нотка гордости в его голосе.
– Слушай, Муратов, поспрашивай там у своих ребят, не имеет ли кто аптечного блата, нужно бы мне одно лекарство.
– Какое?
– Ничего, что я тебя обременяю такой просьбой?
– Слушай, давай не будем!..
– Ну, тогда запиши или запомни, – сказала Мальва. – В другой раз она не стала бы просить его об одолжении, но тут ей захотелось доказать ему, что она вовсе его не избегает и никакими такими комплексами на его счет не мучается.
