И было б зачем! Ладно бы сам трахнул, ну или отсосать приказал: даже заморенный ушастик был чудо как хорош, так и просился на грех... вместо этого, через окно было хорошо видно, как особист размеренно ходит от стены к стене, заложив руки за спину. Остановился он только один раз, отойдя к столу, взяв стакан и выплеснув куда-то вниз его содержимое - должно быть, ушастик отключился.
Суров герр офицер! - сержант поежился и двинулся куда-нибудь подальше.
Его примеру мудро последовали остальные: умельцы из "Врихед" славились тем, что не особо утруждая себя за пару часов могли превратить крепкого человека в половую тряпочку. Эльфа как оказалось тоже.
Аэрин дрожащим комочком свернулся на полу, хотя полоска металла на шее больше не посылала по телу огненные волны боли. Он измучился объяснять этому жуткому человеку, зачем ему понадобилось приходить на базу, почему его пропускали, что было потом, что ему просто нужна была еда... Вопросы и обвинения сыпались, не давая ему ни малейшей передышки, он не замечал, что уже довольно долго шепчет пересохшим ртом одно и тоже:
- Не знаю, ничего не знаю... не надо, пожалуйста... Мне просто нужна еда...
Голова раскалывалась от боли, мысли путались, перед глазами все плыло. Боль была всюду: тело хорошо помнило, сколько и как его брали, а добавившаяся боль от ошейника все еще заставляла мышцы судорожно сокращаться. Рин совершенно по-детски зажмурился, когда форменные ботинки приблизились к лицу, но человек не торопился повторять пытку. Он почувствовал на себе железную хватку, юношу вздернуло с пола, и Рин опять оказался усажен на стул в центре комнаты. Придерживая за ворот измятого платья, чтобы снова не упал, офицер отвесил арестованному сильную пощечину, - только голова со слипшимися от пота светлыми волосами тяжело мотнулась в сторону, - и отошел, брезгливо встряхивая рукой.
Личико "эльфа" было залито слезами, измазано в сперме, а ко всему от удара лопнула губа и носом пошла кровь. Манфред хмыкнул, и сел за стол, разглядывая съежившегося на стуле, трясущегося в ознобе ахэнн: пора было заканчивать цирк. Ментосканирование штука дорогая и жутко неудобная, иначе в их подразделении нужды бы не было. И он без всяких приборов мог сказать со стопроцентной уверенностью, что блондинчик говорит правду. Во-первых, эльфенок был еще очень молод, так что его способности как ахэнн если и проявились, то еще не устоялись, и развить их он наверняка не успел. Во-вторых, заметно, что он на самом деле голодал, и довольно долго, потому что видок, как из концлагеря. В-третьих, диверсию можно было провернуть гораздо раньше, не обслуживая с завидной регулярностью разве что не взвод здоровых парней в крайней степени спермотоксикоза...
- Значит, еда... - просмаковал Манфред.
Подошел к шкафчику, достал пачку галет и выложил на край стола. И оказался прав, потому что взгляд мальчишки сразу же уцепился за печенье и стал более осмысленным. Парень буквально сполз со стула, но упорно направился к офицеру с недвусмысленной целью, на ходу пытаясь избавиться от одежды.
- Н-да, рефлекс как у собаки Павлова, - особист придержал его за спутанные золотые пряди, заставляя запрокинуть голову, и нескольких кратких и емких выражений объяснил, как называется то, чем занимается пацан. - Не думал, что у вас подобное принято.
Рин сглотнул, глядя в сторону и не пытаясь вырваться, шелестящим голосом уронил всего несколько слов:
- Там дети, больные...
Повисло молчание.
Манфред отпустил юношу, усаживаясь за стол и устало потер занывший висок.
- Дети, говоришь... Ладно, хватит на сегодня, - он распорядился по внутренней линии. - Увести арестованного.
Вот тогда эльфенок впервые закричал. Он рвался из рук своих конвоиров, умолял отпустить, обещал, что вернется, что будет делать все, что ему скажут, только позволить уйти, отнести продукты, что уже собрал сегодня... Уже в карцере продолжал биться в двери, и чтобы утихомирить ушастика пришлось врубить шоковый ошейник на полную мощность.
Манфред поморщился, когда услышал об этом, но приказ не отменил на случай, если для полного счастья ахэнн в блондинистую голову придет мысль покончить с собой.
Обер-офицер Манфред неторопливо докуривал сигарету, наблюдая за забившимся в угол ахэнн через смотровое окошечко и размышляя, что вот так обычная рутинная командировка способна подкинуть неприятную задачку.
Отпускать его нельзя. Во-первых, слухи о его успехе по проходу за периметр могут дойти до тех его сородичей, у кого побольше мозгов и злости, и гораздо меньше наивности. Во-вторых, с такими глазами долго не живут, тем более что из его голодающих где-то в горных норах приятелей, как раз его никто не ищет. Так что гуманнее было бы сейчас приставить ему дуло к затылку и надавить на спуск. Ибо среди своих ему места уже нет, а среди людей участь определена весьма и весьма конкретно.
И главное ведь есть за что расстреливать: несанкционированное проникновение на территорию закрытого военного объекта с оккупированной территории...
