Викинги еще чуть-чуть пошумели и поспорили, но больше для вида. Ольгерд действительно лучше всех подходил на эту должность. На том и порешили. Но главный вопрос повестки дня так и висел в воздухе, пока кто-то из знатоков древних обрядов не предложил хоронить хёвдинга как бы в каменной комнате. Работы куда меньше. Оставалось только подобрать подходящее место. И тут я вспомнил, что в верховьях ближайшего притока есть скальное образование, в котором древние племена, жившие здесь задолго до нас, добывали камень для своих не очень понятных нужд. Там даже образовалось что-то наподобие неглубокой шахты. Если похоронить Освальда в этой шахте, а потом еще и курган насыпать… Надо ли говорить, что мое предложение было встречено с энтузиазмом.
Ранним утром на одном из драккаров отряд викингов отправился в указанное мною место, чтобы подготовить все необходимое к погребению. А еще через два дня я греб на втором драккаре, то и дело оглядываясь на лежащего у мачты Освальда, одетого в лучшие одежды и начищенную до блеска кольчугу. Рядом лежал его шлем и оружие, а на корме испуганно храпели два жеребца, которым предстояло нести хёвдинuа по его посмертному пути. Когда мы достигли места викинги подняли тело Освальда на сдвинутые над головой щиты и медленно понесли к подготовленной гробнице.
Откровенно говоря, сам ритуал погребения прошел как бы мимо моего сознания, занятого совершенно другими мыслями. Помню только, что к копытам заколотых жеребцов привязали что-то вроде железных изогнутых пластин с острыми шипами – чтобы на долгом пути в Вальгаллу – обитель героев, не оступились на ледяном крошеве, не сбросили своего седока. Из остолбенелого состояния меня вывел стук прилаживаемых друг к другу камней, когда стали закладывать вход в усыпальницу. Я вдруг вспомнил, что Освальд уходил в загробный мир без меча, сломанного Харальдом. Одним прыжком оказавшись у еще не заложенного отверстия, не колеблясь ни секунды, я отстегнул ножны со своим мечом и кинул их в темноту погребальной камеры. Прости, Непобедимый, не суждено нам вместе повергать врагов во прах. Ты был в руке Освальда во время его последнего боя, так послужи ему и там, за гранью, в которую я почти не верю. И все же не могу поступить иначе.
Глухой лязг меча о кольчугу хёвдинга, породил во мне знакомую дрожь, солнечный день закачался и поплыл мимо… Мои широко открытые глаза изучали мокрые пятна на крыше палатки, провисшей под тяжестью скопившейся росы. Слезай, приехали. Очередное возвращение блудного сына в суровые будни 21 века состоялось.
Первым моим наблюдением стало то, что в палатке я нахожусь в гордом одиночестве. Ни Витьки, ни Ольги в спальниках не обнаружилось, зато обнаружилась Альфа, которая мирно спала на месте жены. Безрезультатные попытки извлечь овчаркуиз спальника, с лихвой заменили мне утреннюю гимнастику. Но вот, наконец, усилия мои увенчались успехом, и я взмокший и взъерошенный выполз под ласковые лучи уже высоко стоящего солнца.
Первое, что бросилось в глаза, заставило меня замереть от возмущения. Моя Ольга, на первый взгляд вполне выздоровевшая, сидела скрестив ноги возле большой закопченной кастрюли с водой и, что-то напевая, увлеченно чистила картошку. Кинжалом Асмир. Как видите, оправдались мои худшие предположения.Более неподходящего инструмента для этой работы найти было просто невозможно. Мало того, что в моем понимании кинжал и чистка картошки несовместны так же как гений и злодейство, но ведь он к тому же представлял собой немалую историческую ценность. Ну, Курицын, ну, подкаблучник, припомню я ему однажды этот факт биографии. Ведь он не только успел вернуть кинжалу первоначальный вид, но даже наточил его, перед тем как вложить в пухлые ручки моей половины. Я, конечно, с дуру пообещал ей первый найденный трофей, но… Кто же знал, что первой находкой будет самая дорогая для меня вещь!
Ничего не подозревающая о моих чувствах Ольга тем временем преспокойно дочистила картошку уфологов (мы не брали с собой такую тяжесть) и, подняв на меня глаза радостно улыбнулась.
- Доброе утро, Гаря! Ты только посмотри, какая прелесть, - вскинутый к небу кинжал радостно сверкнул на солнце.
Н-да-а… Пролежи я столько веков в земле, еще не так обрадовался бы.
- Когда мне его Витя подарил, я чуть с ума не сошла от восторга. Такая шту-у-ука! Дай, думаю, опробую на чем-нибудь. А тут как раз картошка подвернулась. Заодно отдохнем от растворимой овсянки на завтрак. Сначала помучилась немного, но потом, ничего, наловчилась. Даже ни разу не порезалась. Вот!
И Ольга с гордостью показала мне полную кастрюлю чищенной картошки. Н-да, это был настоящий подвиг. Если бы вы хоть раз попробовали чистить картошку кинжалом такой формы, то никогда не рискнули бы повторить этот эксперимент во второй раз.
- Как твоя нога, - спросил я, окончательно выбираясь из палатки.
