Заперев на замок входную дверь, Джалалов спускал со своих ног носимые им галифе и, плотоядно оскалившись, направлялся прямо к своей избраннице. О моменте его подхода безошибочно свидетельствовал раздававшийся из-за дверей вопль... Дажалалов не настаивал, он давал гражданке возможность выбраться за дверь. Но на следующее же утро гражданка попадала на общие работы, причем на худшие из них: разгрузку вагонов с цементом, поступавшими, как правило, навалом. Хорошо, если в этот момент не шел дождь, в противном случае, работавшие на разгрузке цемента зэчки мгновенно покрывались цементной коркой, которую нельзя было ничем содрать. Сама разгрузка сопровождалась клубами цемента, полностью забивавшими горло и глаза и, практически, не позволявшими свободно дышать. На этих работах, даже привыкшие ко всему зэчки, не выдерживали и одной-двух недель, после чего их приходилось менять.
Как правило, выдержать и не сломаться в этих условиях было, практически, невозможно. Не проходило и недели, как гражданка, с поникшей головой и готовая на все, приходила на прием к Джалалову. До нас доходили рассказы (на общих работах мы были заняты вместе с женщинами), что этой скотине - Джалалову - почему-то особенно нравилось пользовать женщин, не снимая портянок, причем он раздевал их догола и заставлял себя целиком обнюхивать, облизывать и обсасывать. Более детальных описаний практикуемых им процедур у меня нет, но и этого достаточно...Я понимаю, когда женщина сама просит, чтобы ее обнюхивали - в этом наверняка есть, и я могу это подтвердить на собственном опыте, своего рода кайф - но в принудительном порядке это достаточно мерзко...
Упомянутые выше Аня К. и Ольга Б. продержались одна четыре, а вторая пять дней. В конце концов лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным...
Но мы отвлеклись от темы...
Так вот, как я уже говорил, Илга была совершенно очаровательной женщиной, к тому же говорившей не только на эстонском, но и на нескольких европейских языках. Я не знаю, какова она была как шпионка (в лагере на эту тему не разговаривают), и сам я в этом не разбираюсь, но как портниха она была хороша, да и все остальное она делала безукоризненно: разные шляпки и прочие предметы женского туалета у нее получались превосходно.
Как я уже говорил, если женщина чего-то хочет, то она это получает и я не был исключением. В один прекрасный день она сообщила мне, что я должен ее навестить в ее каптерке. Сказано - сделано, и я, как тать в нощи, испуганно прислушиваясь к малейшим шорохам (благо я тоже занимал отдельную каморку), прокрался в ее апартаменты...
Очутившись в ее объятиях и памятуя о моем предыдущем опыте, - я о нем расскажу позднее, при описании "служебного" (увы, в свое время я не удержался и попользовался-таки вдосталь предоставившимися мне возможностями) использования женщин и, поэтому, считая себя достаточно квалифицированной особью, я смело бросился в бой... Илга приняла меня достаточно спокойно, позволила слить первый сгусток энергии, отлично кончила, и только после этого, убедившись, что я поспешно не убегаю от нее, как это делают большинство мужиков, а, наоборот, продолжаю ее ласкать и снова собираюсь проникнуть в нее, остановила мой натиск. Я безумно ее хотел и, было, рыпнулся продолжить свои завоевания, но Илга вывернулась из под меня, мой натиск был хладнокровно остановлен, а я был отброшен на исходные позиции и, по правде сказать, ничего не понял... Я снова ее хочу, я снова ее могу - а она отвергает мои притязания... в чем дело? Как я понял, впоследствии, это была разведка боем: ее надо было уяснить, на что я способен, достаточно ли я сексуален и стоит ли со мной возиться дальше. Тест на "вшивость", как она мне потом сама говорила, я выдержал.
- Илька, - она так меня звала, - куда ты торопишься? Ведь у нас есть уйма времени...
Правда, уймы времени у нас не было, но, при соблюдении определенной осторожности, несколько часов мы могли свободно выкраивать. И тут, убедившись в моей готовности безропотно следовать ее наставлениям, она начала меня посвящать во все известные ей тайны науки любви, в которых, надо отдать ей должное, она прекрасно разбиралась. Ей не нужен был дежурный трахальщик - ей нужно было блюдо, приготовленное по ее собственному, эксклюзивному, рецепту. И, когда на ее пути попался я, она справедливо решила, что это то, что ей нужно - молодой, еще не очень испорченный лагерной жизнью, достаточно интересный, в меру образованный, не голодный (что в тех условиях это много значило) и подающий в сексуальном плане определенные надежды юнец.
Илга начала, естественно, не показывая мне вида и исправляя на ходу мои наиболее грубые ошибки, с самых тривиальных истин - ведь я не умел в те поры и целоваться-то по-настоящему... а трахался я по принципу "чем скорее - тем лучше".
