Владение основами клитеринга позволяло мне, особенно себя не утруждая, все время держать Виолетту, с одной стороны, в состоянии мультиоргазма, а с другой - давать ей краткие передышки, которые она просто не замечала. Окончательно убедившись в том, что это как раз тот случай, который я люблю, я решил внести в процесс некоторые изменения - быстро поднявшись на локтях и широко раздвинув ей ноги, я с неизъяснимым наслаждением вторгся в ее млеющую от вожделения письку, привел ее с помощью нескольких энергичных фрикций в надлежащее состояние, причем Виолетта, по-моему, даже не поняла о грядущей смене власти, и только после этого, тщательно подготовившись к завершающему удару, я еще шире раздвинул ей ножки, еще раз полюбовался на открывшиеся передо мной перспективы и, наконец, со свей скопившейся во мне страстью я залил Виолетту божественным нектаром...
...К моему удивлению, поднявшись с Виолетты, я не обнаружил даже малейших признаков спермы - с такой силой все мои, даже мельчайшие капли любви были всосаны в ее страждущую от нехватки гормонов лапоньку.
В дальнейшем мои взаимоотношения с Виолеттой приняли более спокойный характер - я с успехом провел необходимый курс сексуального ликбеза и благополучно отбился от настоятельно предлагаемого мне переезда к ней на квартиру под предлогом улучшений моей жизни в общежитии. К сожалению, может быть, и к счастью, но я в то время еще не научился, спокойно глядя женщине в глаза, говорить: - Дорогая, у меня сегодня встреча с другой, так что отложим наше свидание до лучших времен...
...Кстати, а вы не задумывались над тем, почему мы обязаны давать друг другу отчет в своем сексуальном поведении? Почему мы со спокойной совестью можем отказаться от бифштекса в пользу цветной капустки, предпочесть водку шампанскому, посмотреть тот или иной фильм, покататься на коньках или на лыжах? Это все нам позволено - но согрешить с женщиной, войти с ней в свободный сексуальный контакт, доставив ей, заодно и нам, несравнимое ни с чем удовольствие, почему-то запрещено. Ну не абсурд ли это? А все дело, в основном, заключается в том мракобесном социалистическо-христианском обществе, в котором нам приходится жить...
Таким образом, совмещая мои встречи с Виолеттой с другими прелестницами, я прожил до февраля 1953 года, когда наш незабвенный Вождь и Учитель отдал концы, а первый заслуженный блядун нашего отечества провозгласил амнистию, которая коснулась, в основном, всех подонков общества, не затронув его лучших представителей. К счастью, я попал под амнистию, получил разрешение жить в Москве и уже летом перебрался туда, оставив стаю своих голубок на растерзание местным хищникам. Что стало с Виолеттой, я не знаю, но при всем при этом я сохранил о ней самые теплые воспоминания...В Москве же я начал промышлять в достославном МИИГСМе (уж очень мне не хотелось уезжать из Москвы - а МИИГСМ был в то время почти единственным вузом в Москве, в какой-то степени гарантирующим невыезд на переферию).
...И в Пензе же со мной произошла довольно забавная история, после которой я научился пить пиво практически в неограниченных количествах начало было вполне банальным. Как я уже говорил, я частенько навещал местный театр, в котором, для привлечения зрителей, в фойе устраивали танцы. Заметив понравившуюся мне своей пышной грудью, против чего я никогда не мог устоять, но достаточно стройную "старушку", я немедленно пригласил ее на танец, завязал с ней какой-то идиотский разговор, снова пригасил ее потанцевать и только тут почувствовал исходящий от нее необычайный, но крайне возбуждающий запах... это меня заинтересовало, я принюхался еще раз - запах не улетучивался. Проводив гражданку из театр домой и обнаружив на крыльце дома (в этой части Пензы дома были, как правило, одноэтажные) что-то вроде беседки, я воспользовался удобным случаем и, прейдя к активным действиям, не только не встретил какого бы то ни было сопротивления, но наоборот, получил всяческую помощь при стаскивании с нее чулок и пояса, после чего удобно разместил гражданку на перилах беседки и с удовольствием отправил своего шершавого на исследование попавшейся мне добычи. Надо сказать, что все соответствовало обычным стандартам, за исключением того, что она стремительно, пока я раскачивался, кончила два-три раза и после этого оказалась в отключеке. Однако, свое я добрал и с большим удовольствием отдавал гражданке назад (увы, не помню, как ее звали) причитающуюся ей порцию спермы. В дальнейшем мы так и грешили - на перилах беседки, так как дома нравственность гражданки блюла ее богобоязненная и очень строгая мамаша. Грешили мы буквально по "заячьи": я еле-еле успевал ей всунуть до конца своего негодяя, как она уже билась в краткосрочных, но бурных конвульсиях, и мне приходилось, для ее успокоения, ублажать ее клитерингом, который ее пришелся по вкусу, но от которого она не могла кончить.
Но это все присказка, а сказка будет впереди.
