После этого я стал медленно и со вкусом ласкать ее груди (кстати, таких твердых и одновременно нежных грудей, которые стояли как два направленных прямо на меня дула пистолета, я до сего времени не встречал), волосы, ее оставшееся и не пострадавшее в катастрофе бедро, шутил в отношении ее ноги, придумывая на месте, как мы можем разнообразить количество используемых поз, чем довел ее до истерического хохота...Поупражнявшись со своей милой еще несколько раз и доведя ее до исступления, я заставил ее признать, что все ее игрушки с мотоциклами не стоят выеденного яйца, тогда как его Величество Секс вечен и непреложен.
В процессе наших последующих игр, Л. мне призналась, что единожды согрешив на заре своей туманной юности и, как ей тогда казалось, безвозвратно утратив свое девство, она на своем пути встретила такое непонимание и эгоизм, такое хамское отношение к своим лучшим чувствам, что решив, что все мужики таковы (кстати, заблуждение, присущее многим и многим девицам), она, в порыве юношеского максимализма решила порвать с мужским полом всяческие контакты и заняться чем-нибудь, более близко отвечающем ее бурному темпераменту.
После этого Л. как прорвало - если до этого эпохального события в ее жизни все ее помыслы и стремления крутились вокруг различного рода шестеренок, то теперь ее темпераментная натура взяла свое.
Некоторое время я усердно занимался повышением ее квалификации, одновременно совершенствуясь в изобретении всевозможных новых поз и положений (я не хотел выпустить ее в свободное плавание без руля и без ветрил, бросив на волю судьбы и треволнений нашей жизни ее еще такое хрупкое суденышко), и только тогда, когда я уверовал в твердом усвоении моей лапонькой основных принципов жизни в нашем блядском обществе - где человек человеку отнюдь не брат, а хищный волк, стремящийся как можно скорее добраться до заветного лакомства, а дальше хоть трава не расти, или, как говаривал такой знаток в наслаждениях, как Людовик ХV "После нас - хоть потоп" - я начал ее постепенно приучать к тому, что кроме меня есть достаточно большое количество вполне цивилизованных особей, готовых с радостью вложить в алтарь ее совершенств необходимые и животрепещущие жертвоприношения, обильно политые этим сладким для всех настоящих женщин соком жизни...
Через некоторое время я с глубоким удовлетворением, как говорило в то время все наше партийное быдло, понял, что все то разумное, мудрое и вечное, что я вложил в Л., дало великолепные всходы и расцвело махровым цветом на ниве ее чувственности - очень многие, отсылаемые мною к ней самцы не могли нахвалиться на все ее стати и на ту пикантную особенность, которую ей придавало отсутствие ноги...
Следующая моя встреча с девушкой-калекой произошла в процессе моего "круиза до экватора" и обратно на борту теплохода "Байкал" (кажется, дай бог памяти, это было где-то в начале семидесятых годов), на котором нас прокатили по юго-восточным морям - разумеется без высадки на берег, что не помешало одному из экскурсантов, воспользовавшись ночным временем, сбежать в Цусимском проливе прямо с борта судна - но и такая урезанная программа для нас в те времена была несбыточной мечтой.
Поскольку еще до этого я уже был в круизе по дальневосточным морям, то не буду вдаваться в частности корабельной жизни и описывать феерические картины местных закатов, скажу только, что с их красотой и с таким буйством красок мне доселе встречаться не приходилось... Но, вернемся к нашим баранам...
Корабль отдал швартовые, наша, в смысле приехавшая из Москвы, группка выпила положенное количество бутылок шампанского и начала знакомиться с кораблем и нашими каютами, которые оказались в меру комфортабельными и даже... снабженными кондиционерами, что в наши совковые головы просто не укладывалось. Правда, последнее обстоятельство, на которое с такой гордостью обратил наше внимание помощник капитана, объяснилось тем, что мы попали в брешь между двумя фрахтами, которые на это время были уже законтрактованы какими-то другими зарубежными фирмами.
На следующее утро знакомство с кораблем продолжилось новыми бутылками шампанского и более детальным, как бывает в таких случаях, выяснением, как говорят в лучших домах Лондона и Жмеринки, "ху ис ху".
