Шагая по трубе, космонавты заметили, что каждые семьдесят-восемьдесят метров слева, ниже уровня глаз, луч фонаря проваливался в норы, бывшие, должно быть, мостами вхождения малых труб в большую. Обследовав такие норы, они обнаружили в них груды окаменелых головастых червячков. Эти черви загромождали и дно большой трубы.
Идти всё время приходилось в гору. По истечении часа впереди посветлело, и вскоре труба окончилась неровным разломом, приведя Волкова и Иванникова в неглубокий овраг, обрамлённый окаменелыми кустами, очень похожими на кораллы. Ломая хрупкие багровые кусты, они взобрались по откосу на гребень высоком горы. Её покатые склоны волнами спускались к океану, и там, на каменистой отмели, там, возле трёх уступчатых скал, лежал их корабль!
— Теперь и умирать не надо! восторженно закричал Иванников.
— Здорово! Но как он сюда попал?
— Узнаем, сейчас всё узнаем! — крикнул Иванников и, ломая окаменелые стебли кустов, побежал с горы. Волков мчался за ним.
Когда космонавт добежали до берега, розового от ракушек и ровного, как гладильная доска, и остановились, чтобы отдышаться, они отчётливо услышали чудные звуки, издаваемые — теперь в этом не было сомнения — тремя уступчатыми скалами за кораблём. Какие-то особенно чистые, ясные звуки манили к себе с необыкновенной силой. Заворожённый странной музыкой, невольно повинуясь её зову, Волков сделал несколько шагов вперёд.
— Стой!!! — Иванников еле успел схватить друга за руку. Казавшийся твёрдым, как фарфор, грунт начал проваливаться под ногами Волкова. Отчаянным рывком, едва не вывихнув Волкову руку, вытащил его из западни, и вскоре музыка умолкла.
Волков до пояса был облеплен желтоватой студенистой массой. Обчистив его рукавицей, Иванников отдал ему одну из двух ножек, которые отвинтил от треноги дли лазера. Простукивая перед собой грунт, друзья осторожно двинулись к кораблю.
Они обошли окружным путём розовую пасть западни и по каменистой косе благополучно добрались до корабля. Осмотрев корабль, космонавты убедились, что он не имеет видимых повреждений. Корабль оставался пригоден для космического путешествия, но лежал в чрезвычайно неподходящем дли взлёта положении, дюзами вбок. Надеясь, что нахлынувшая вода отнесёт корабль в океан, космонавты решили дождаться прилива, а тем временем с жадностью стали смотреть фильм, снятый автоматически при посадке корабля.
Первые кадры фильма были малоинтересны: надвигающееся розовое поле, редкие скалы, разбросанные тёмными пятнами… Но вот розовая пустыня навалилась на экран и сменилась жёлтым сумраком. Свет, проникающий сверху, освещал груды каких-то неясных предметов. Они медленно приближались, увеличиваясь в размере, и наконец стало возможным их рассмотреть.
Это были тела различных животных, большей частью копытных, из коих одни напоминали тапиров, другие — козлов, третьи — горбатых лошадей. Кое-где лежали трупы клыкастых хищников. Всё это не было тронуто тлением: должно быть, жёлтая среда имела консервирующие свойства. Потопшие тела завертелись по экрану и стали темнеть, оттого что корабль скатывался вниз, в глубину, по покатому дну ловушки. Минут на двадцать экран заняла непроницаемая желтоватая мгла. Наконец корабль выкатился из геля в океанские воды. Мгла отступила, обратившись в нависшую жёлтую стену. И тут фильм кончился.
Но дальнейшую судьбу корабля угадать теперь было нетрудно: подхваченный течением, корабль был унесён океанскими водами далеко к югу и выброшен на каменистую косу, где его нашли космонавты…
— Мне кажется, я разгадал игру, которая здесь велась, — взволнованно сказал Иванников, когда экран померк.
— Рассказывай…
Но вдруг снова зазвенела музыка, хлынувшая по звукопроводам откуда-то снаружи. Теперь она звучала очень громко.
— Пойдём посмотрим на эти поющие скалы, — задумчиво предложил Иванников.
Космонавты вышли из корабли, побежали к уступчатым скалам, спеша к финалу маленького концерта, пока он не завершился. И успели.
«Поющие скалы» оказались своеобразной эоловой арфой, инструментом, издающим при ветре мелодичные звуки. Они собрались из десятков тысяч больших и малых трубок с тончайшими прорезями по бокам, так рассчитанно и искусно сплетавшихся друг с другом, что внутри оставались гирлянды гротов-резонаторов, программированных на тончайшие оттенки обертонов. Выстроен этот «эолов орган» был из мельчайших ракушек. Когда подымался ветер, воздух падал на прорези трубочек и давал посвист, из которого «инструмент» выделял лишь самые чистые и прозрачные тона.
Осмотрев и сфотографировав «поющие скалы», космонавты вернулись на корабль, задраили люки и в ожидании прилива возобновили прерванную беседу.
— То, что я скажу, конечно, одни догадки, — задумчиво начал Иванников, — но я не способен представить, чтобы могло существовать иное объяснение. Я где-то читал, кажется в «Экологическом вестнике», про возможность такого феномена. Там была одна статья, без особых, впрочем, претензий на строгость и весьма умозрительная. В ней утверждалось, и, по-моему, достаточно аргументированно, что всякий биогеоценоз…
