| One day he was going to run Germany and make it what he had dreamed, he was going to scotch the Aryan Lutheran ethic, shape a broader one. | Еще настанет день - он будет править Германией и сделает ее такой, о какой мечтает, он искоренит арийско-лютеранскую мораль, введет более терпимое мировоззрение, широту взглядов. |
| Because he couldn't promise to cease sinning he had been refused absolution in the confessional several times, but somehow he and his religion muddled through in one piece, until accumulated money and power removed him so many layers beyond guilt he could present himself repentant, and be shriven. | Он не мог обещать, что перестанет грешить, и оттого ему несколько раз отказывали в исповеди и отпущении грехов, но, как ни странно, он не расстался с прежней верой, а под конец в руках его сосредоточились такие деньги и такая власть, что уже не могло быть речи о виновности, он явился на исповедь, покаялся и получил прощение. |
| In 1955, one of the richest and most powerful men in the new West Germany and a fresh face in its Bonn parliament, he went back to Rome. | В 1955 году Хартгейм - один из самых богатых и влиятельных деятелей новой Западной Германии, только что избранный депутат Боннского парламента, и вот он снова в Риме. |
| To seek out Cardinal de Bricassart, and show him the end result of his prayers. | Надо разыскать кардинала де Брикассара, пусть увидит, какие плоды принесли его молитвы. |
| What he had imagined that meeting might be he could not afterward remember, for from beginning to end of it he was conscious of only one thing: that Ralph de Bricassart was disappointed in him. | Позже Хартгейм не мог припомнить, какой заранее рисовал себе эту встречу, потому что с первой и до последней минуты сознавал одно -Ральф де Брикассар в нем разочарован. |
| He had known why, he hadn't needed to ask. | Он и сам понимал, чем разочаровал кардинала, спрашивать не было нужды. |
| But he hadn't expected the Cardinal's parting remark: | Однако слов, которые сказал ему Ральф де Брикассар на прощанье, он не ждал. |
| "I had prayed you would do better than I, for you were so young. | - Я молился, чтобы судьба ваша оказалась лучше моей, ведь вы были совсем молоды. |
| No end is worth any means. | Нет такой цели, которая оправдывала бы любые средства. |
| But I suppose the seeds of our ruin are sown before our births." | Но, должно быть, семена нашей гибели посеяны еще до нашего рождения. |
| Back in his hotel room he had wept, but calmed after a while and thought: What's past is done with; for the future I will be as he hoped. | Возвратясь к себе в номер гостиницы, Хартгейм разрыдался, а потом подумал уже спокойно: с прошлым покончено; отныне я стану таким, как он надеялся. |
| And sometimes he succeeded, sometimes he failed. | Порой ему это удавалось, порою - нет. |
| But he tried. | Но он старался. |
| His friendship with the men in the Vatican became the most precious earthly thing in his life, and Rome became the place to which he fled when only their comfort seemed to stand between himself and despair. | Дружбой, которая связала его со многими людьми в Ватикане, он стал дорожить превыше всего на свете и стремился в Рим всякий раз, когда одни лишь эти люди могли утешить его в беспросветном отчаянии. |
| Comfort. | Утешить. |
| Theirs was a strange kind. | Странное он находил у них утешение. |
| Not the laying on of hands, or soft words. | На него не налагали рук, не говорили ему ласковых слов. |
