На защите не принято отвечать на вопросы немедленно. Нет. Комиссия задавала вопросы, а исполнители пока только записывали их. Причем Бакланский записывал все, а Григорьев только то, что относилось к нему. Уже в самих вопросах была некоторая путаница, неразбериха. Это означало одно: мало кто из членов комиссии удосужился тщательно изучить отчет. Многие, конечно, пролистали его мельком, а некоторые — мало заинтересованные этой темой — не читали вовсе. Совместными усилиями они, конечно, дойдут до всего. Однако сколько до этого момента наслушаешься глупых и наивных вопросов! Но Бакланский был этому только рад. Вопросы позволяли ему отвечать изящно, с юмором, занимали время. А ведь всем известно, что любая комиссия всегда торопится.
Наконец все вопросы были заданы. Комиссия немного подустала, и все мирно пошли обедать.
Столовая располагалась на двух этажах. Григорьев потолкался на одном этаже столовой, потом спустился на другой. Есть не очень хотелось. Можно было зайти в буфет и выпить пива. Он так хотел было и сделать, но вдруг увидел ту хорошенькую, милую девушку — Галю Никонову. И тогда он подошел к ней и сказал:
— Галя, вы пропустите меня без очереди? Впереди себя.
Сначала она посмотрела на него удивленно и насмешливо, потом узнала:
— А я думала, вы обедаете только в ресторанах.
— Это только когда вы там, Галя.
— А я и была-то там впервые. Правда, Любаша? — обратилась она к подруге, в которой Александр узнал ее вчерашнюю спутницу. Любаша посмотрела на него с улыбкой и кивнула копной светло-желтых волос.
— Я сомневаюсь, что этот… — сказала она.
— Саша, — подсказал Александр.
— …что этот Саша обратил вчера на нас внимание. Он был так поглощен своим шашлыком.
— Я тоже хочу есть, — сказал подошедший Данилов.
— Ну вот, еще один! — недовольно и громко сказал кто-то из стоящих в очереди.
Григорьев смутился и решил стать в конец очереди, но тут раздался добродушный голос Карина:
— Да что вы, ей-богу! Это же наши дорогие гости из Усть-Манска.
За стол они уселись вчетвером: Галя, Любаша, Анатолий и Александр. Незаметно разговор перекинулся на то, как приезжие устроились с жильем. Сначала Данилов рассказал о своей тетушке, потом Александр о том, что произошло в гостинице «Спутник». Он рассказал и о комнате, и о телефоне, и о своем разговоре с Сашкой, не вдаваясь, правда, в подробности. Тут с иронией вспомнили о телепатии. А Григорьев возьми да и предложи:
— Вот кончим обедать и пойдемте звонить. А потом каждый расскажет, что услышал. Хорошо?
Ему, конечно, не поверили, но согласились. Побродили по коридорам, нашли телефон в пустующей комнате. Первым вызвался звонить Данилов, а две девушки, то смеясь, то приглушая смех и глядя на Григорьева преувеличенно серьезно, ждали, как же он будет выкручиваться, ведь ничего не произойдет…
Но Александр был уверен в себе и глубокомысленно изрек: «Вот так!», когда телефон сработал, а глаза Данилова полезли из орбит.
— К-кто гов-ворит? — растерянно спросил Анатолий.
— Так это не шутка? — удивилась Галя.
— Будет ваша очередь, — сказал Григорьев, — узнаете.
Данилов сначала заикался, потом перестал, а в конце заговорил бодро и даже рассмеялся.
— Ну что? — спросил Григорьев, когда тот повесил трубку.
— Это, конечно, розыгрыш, но только я не знаю, так ты это устроил.
— Я ничего не устраивал.
— Да что же вам сказали? — нетерпеливо спросила Любаша.
— Кто-то, знающий меня по имени, заявил, будто я хочу, чтобы мы все четверо провели вечер вместе… Но… но я сам хотел это предложить. А? Как вы? Договорились?
— Но я… — начала было Любаша. — Нет, давайте сначала все позвоним.
— Давайте, — согласились остальные, а Данилов вдруг выгнул грудь колесом и стал очень похож на красавца улана, только что надвое разрубившего тело врага. Это превращение означало, что жизнь хороша и Анатолий доволен собой.
Любаша набрала номер и ей, конечно, тоже ответили. Она смешно зажала трубку обеими ладонями и говорила в нее, повернувшись к остальным спиной. Она говорила и отвечала односложно: «Откуда вы знаете?.. Да… Нет… Конечно… Хорошо…» Потом она облегченно вздохнула, повесила трубку и повернулась уже успокоенная, довольная и даже веселая. Смешинки так и прыгали у нее из глаз.
— Ну что? Что тебе сказали? — затормошила ее Галя.
— Ой, девочки! — сказала Любаша. — Это или гипноз, или… Скажите, она ткнула Григорьева пальцем в грудь, — откуда вы все знаете?
— Ничего я не знаю.
— Но вы же видели вчера Игоря?
— Игоря?
— Да. Так вот, она сказала, чтобы и Игорь был с нами…
— Кто это — она? — спросила Галя и потянулась к трубке.
— Я бы и сама хотела знать.
— Любаша говорила с Любашей. Так ведь? — спросил Григорьев.
— Так, — удивленно ответила девушка. — Она назвала себя Любашей.
— Любашей? — повторила Галя рассеянно. — Я тоже попробую…
Она говорила чуть испуганно и недоверчиво, но последняя фраза вырвалась у нее непроизвольна громко:
— Да, нравится… Ну и что?.. Нет, все равно?
Теперь Любаша трясла ее за руку:
— Что тебе говорили? Что тебе нравится?
— Нравится? — переспросила Галя. — Мы говорили… о платьях. Мне нравится голубое.
— У тебя ведь и нет такого…
