– С вами, с вами, а с кем же еще, уважаемый господин Данилов! Вы утомлены, вы расстроены, ваши нервы издерганы. Вы, видно, давно не смотрелись в зеркало, а ведь у вас вид такой, словно у лихорадочного больного или у человека, принявшего дозу наркотика… А между тем я уверен, что никакого такого наркотика у вас в крови нет… Или –
Мой собеседник цепко глянул на меня.
– Почему вы вдруг взялись за роман? Кто и зачем заставил вас или убедил сделать это?
Я помедлил. «Раз уж
– Ну, давайте же, Данилов! – поторопил меня собеседник.
– Да какое вам дело до этого! – вяло засопротивлялся я.
– Да такое дело, – жестко отчеканил кагэбэшник, – что лицо, убедившее или заставившее вас приняться за работу, подозревается нами в совершении тяжких преступлений. И пока мы его не нашли – в опасности прежде всего вы, Данилов!
Оказавшись в темном, по-утреннему сонном и малолюдном зале прилета Шереметьева-один, Наталья опять растерялась. Она еще ни разу не бывала в аэропортах одна. Всегда летела с кем-то – с кем-то
Наталья купила пластмассовый стаканчик с двойным сладким кофе и выбрала столик, возле которого стоял только один стул. Не хватало только, чтобы сейчас кто-то знакомиться с ней начал. Она сделала глоток, поперхнулась: аэропортовский напиток оказался горячим и безвкусным. Нечаянно мелькнула мысль: а вот когда Алеша мне кофе варил…
Его лицо невольно всплыло перед глазами. Его глаза, руки, непослушные волосы, которые почему-то всегда пахли морем. Забавные конопушки. Крохотная хмуринка между бровями. Его ласковые объятия, его шутки, их разговоры, их ночи… Воспоминания налетели, ошеломили, разбили в прах версию, что Алеша – мафиози, только что казавшуюся вполне логичной…
– Да какой он, к черту, контрабандист! – громко сказала Наталья.
Парочка за соседним столиком удивленно воззрилась на нее.
Наташа виновато улыбнулась, забрала с собой стаканчик с недопитой бурдой и покинула кафе. Решение было принято.
Еще перед отъездом Леша рассказывал ей, что его машина открывается любым ключом. «Почему же твою машину до сих пор не украли?» – помнится, изумилась тогда она. А Леша серьезно ответил: «Но ведь воры не знают, что ее так легко отпереть!»
Значит, если за время их отсутствия машину не стащил какой-нибудь опытный,
Наташа ловко запулила пустой стаканчик в урну, расправила плечи и бодро зашагала по направлению к дороге, где краснела брошенная Алексеем «копейка».
Парнишка оказался довольно-таки упрямым, но все-таки раскололся. Значит, его, Петренко, догадка и его блеф оказались верными: кто-то посторонний спровоцировал Данилова на написание его так называемого романа. Какая-то третья сила. Оставалось выяснить: кто это был? Из каких побуждений он предложил Данилову написать роман? И
Петренко слушал рассказ мальчишки, делал наводящие вопросы. Ничего не записывал, но цепко запоминал все, что рассказывал Данилов. «Офис на Большой Дмитровке, восемь, ход со двора, полуразрушенный дом, пятый подъезд, четвертый этаж… Издатель – Козлов Иван Степанович… Внешность обрисована нечетко, надо будет еще поработать с Даниловым, составить субъективное изображение этого самого Козлова…»
– Минутку, – прервал подполковник Данилова. – Скажите, Алексей Сергеевич, вас этот издатель чем-нибудь угощал? Питьем, едой?
Данилов нахмурился, припоминая.
– Мы пили с ним минеральную воду. Кажется, «Эвиан».
– Он точно пил ее вместе с вами?
– Вроде да.
– Из той же бутылки?
– Наверно, – Данилов пожал плечами.
– Вам вкус воды не показался тогда странным? Необычным?
– Да нет…
– А еще что-нибудь вы с ним пили? Может быть, ели?
– Нет.
– Были у вас во время разговора с этим самым Козловым какие-либо странные ощущения? Может быть, провалы в памяти?
– Да нет…
– Ощущение дежа-вю?
– Нет.
– А что-нибудь там и тогда вам показалось странным?
Данилов поколебался пару секунд.
– Да в общем-то ничего… Разве что… Мне показалось, что Козлов был тогда один во всей квартире… Во всем офисе… Ни секретарши, ни охранников…
