— Я тоже чужой здесь- я сел рядом, вытягивая ноги.
Парень медленно повернул ко мне голову.
— Ты откуда будешь? Не с земли случайно? Если оттуда, значит мы земляки, со мной еще двое наших, пытаемся домой свалить.
— Мне очень нужно домой, слышишь?! У меня там жена беременная осталась. Она одна не сможет, понимаешь? У нас нет никого, а если ее обидят там?? — он горячо шептал, судорожно хватаясь за мои грудки, пока голос не сорвался на крик.
— Тише, тише, успокойся братишка. Главное, что живой, это самое главное. А уж выход русский человек всегда найдет.
По его щекам текли слезы, которые он судорожно вытирал грязным рукавом, оставляя на лице грязные разводы. Грязные светлые волосы торчали в разные стороны, лицо простого деревенского парня- открытое и честное. А голубые глаза смотрели на меня с такой надеждой, будто от меня зависела его дальнейшая судьба.
— Рома- я улыбнулся, протягивая ему руку.
— Толик.
И мы скрепили знакомство рукопожатием.
— Объясни ты мне толком, как я здесь оказался? Я же думал у меня чердак поехал, думал с ума сошел. Так вроде не пью, чтоб с ума сходить.
— Ну, слушай- и я начал свое долгое повествование. Ввел его в курс дела, как сам выживал и что еще предстоит делать.
— Сам при каких обстоятельствах здесь оказался?
— Я из маленького рабочего поселка. С женой своей Нюрой, еще в детстве познакомился, когда в одной песочнице ковырялись. Поселок потихоньку вымирал, единственный завод закрылся, и народ стал выпивать. А что еще народу делать? Через водку эту я родителей и потерял, благо уже взрослый был, так что год перекантовался в детдоме, а там и армия позвала. Нюрка раньше меня сиротой осталась, родственница ейная объявилась, посмотрела хоромы, а какие уж хоромы у выпивох?! Деревянный двухэтажный домишко, тараканы пешком ходят. В общем, покривилась и заявила, не могу, мол, взять на себя такую обузу, больная, не потяну, у меня инвалидность. А сама стоит- ногти метровые накрашены, на голове укладка. Мы с Нюрой вместе держались, все-таки с детства друг друга знаем. Так и влюбились друг в дружку.
Пока на государственном пайке были, дом наш сгорел, а чего ему не сгореть? От сигареты вспыхнул и за полчаса сложился как карточный домик. Я пока в армии был, Нюрка и за себя, и за меня по судам ходила, но выбила нам по комнатке, иначе вообще бы на улице остался. В общем поженились мы с ней, все хорошо, забеременела. Ух, я какой счастливый был, когда она сказала. Мы тогда и поклялись, что наши дети никогда дрянь эту в доме видеть не будут, водку то есть, и что мы все сделаем, чтоб детство у них было счастливое. Я и носился как угорелый, зарабатывал на трех работах. Знаешь, уставал как собака, но улыбался, когда Нюру видел с животом.
В общем в тот вечер предложили мне халтуру- разгрузка машин. Оплата хорошая, хозяин надежный, не обманет, вот и согласился. До ночи провозились с пацанами, расчет получили и двинул я домой. Трое и повстречались на темной дорожке и видно не местные ребята, местные своих никогда не трогают. Завязалась потасовка, одного уложил, второго, да видно больше их было, не заметил, как со спины кто-то подошел. В голове взрыв и я отрубился. Очнулся — где я, что я? Сначала подумал, что сдох и одна мысль мне покоя не давала, что клятву я свою не сдержал, не выращу своих детей, не сделаю их счастливыми — Толик крепко зажмурил глаза, сдерживая слезы.
— А потом соображаю, что живой вроде, а места не узнаю. Тут меня говорят всякую ересь, что мир другой. Ну все, думаю, точно с катушек съехал. А у самого душа домой рвется, к Нюре. Хоть весточку ей подать, что живой я.
— На счет весточки даже не мечтай, а вот домой вернуться шанс есть- и я рассказал, то, что знаю сам.
Толик взволнованно вскочил и заметался, словно раненое животное.
— Нюра, я вернусь, ты только верь и жди, родненькая- бормотал он, сжав кулаки.
Я встал.
— Пошли с земляками знакомиться, нечего на судьбу сетовать. И подумай хорошенько над тем, что я тебе скажу. Тебе судьба второй шанс дала, Толя. Сдох бы там ночью на дороге, а тебя, видишь сюда зашвырнули. Значит нужно потерпеть, как мы, может испытание это какое. А Нюра твоя, если любит- обязательно дождется.
Толик постепенно оживал, на его простодушном лице все чаще мелькала улыбка.
Мила преступила к своим прямым обязанностям- лечению. Кора наблюдала и училась у матери. Кир носился по Храму- то камни поворочает, но в госпиталь несется, чтобы сестре помочь.
Мы с Толиком приступили к обследованию каменной громадины.
В моей голове все никак не умещалось, как и чем можно было построить такое здание.
Ровные, словно отшлифованные чьей-то рукой, каменные плиты, ровно посередине храма вели к возвышенности, где на круглых плоских камнях, уложенный идеально ровно, высотой с метр, находилось странное сооружение. А на самих плоских камнях убегали к центру маленькие бороздки, словно змейки, прячась в камнях.
