Я лежал на спине, смотря на две луны. Неужели это последнее, что я увижу в последние минуты своей жизни. Говорят, что перед смертью должны быть какие-то кадры твоей жизни, и я приготовился смотреть, закрывая глаза. Я буду смотреть без грусти и сожалений, хочу посмотреть на лица дорогих мне людей и напоследок улыбнуться и молча сказать им, что я их люблю. И успеть прошептать, что всегда буду рядом, даже после смерти, и буду оберегать их. Но время шло, но ничего, кроме летающих мушек не было. Жалко, не хочу умирать в полной темноте.
Рука дернулась, отозвавшись на боль в ладони. Я потрогал шрам, который пульсировал и был на ощупь горячим. Значит, выход все- таки есть. Но какой? Думай, Рома, думай. В голове всплыла картинка красивых Дориных глаз, смотрящих на меня немигающим взглядом.
Хватит ли у меня сил позвать её? Я глубоко вдохнул и завыл. Наверно больше от безысходности, нежели надеясь на помощь. Мой вой поднялся куда-то вверх и растворился в морозном воздухе. И тишина.
Надежда постепенно таяла и я решил снова ползти. Тянул Толика до тех пор, пока в голове что-то не вспыхнуло, я застонал и обессиленный рухнул в снег. Вот теперь точно всё.
Я даже смирился с неизбежным, мне казалось, что мои эмоции замерзли вместе с телом.
Прости Кора, я не смог выполнить своего обещания. Вспомнил Милу и ее губы, и ее беззвучное- «Я буду ждать»
Прости, девочка, но мы больше не увидимся, я не прижму тебя и не вдохну запах твоих волос. Ты главное будь счастлива, ведь заслужила быть счастливой.
Теперь вокруг тебя будут виться женихи, добиваясь твоего внимания. Сможешь ли ты полюбить кого-нибудь? И сможет ли твой избранный любить тебя? Не из-за твоего положения, а просто так от всего сердца, так как я люблю тебя.
Я тихо засмеялся. Ну слава тебе господи, собрался умирать и только сейчас смог самому себе признаться, что люблю. Почему раньше я не мог это сделать? Да потому что дурак, боялся что откажут, боялся ответственности, размышлял что дальше с нами будет. А может, не нужно было думать? В охапку и держать в объятиях, пока не привыкнет. Ну послали бы, подумаешь какой нежный. Ой, да что тут говорить. Идиот и есть!
Застонал Толик, пытаясь открыть глаза.
— Лежи, братишка.
— Где я? Все болит- простонал он.
— Мы на воле- выдохнул я морозного воздуха.
— И умрем вольными птицами- тихо добавил я.
— Ром, это ты?
— Я.
Наступила полная тишина.
— Обещай мне кое- что- разлепил Толик кровавые губы.
— Запомни адрес. Поселок Рабочий Старосельского района, улица Лесная 5 квартира 7. Если выживешь и попадешь домой, передай Нюре, что любил её больше жизни. Жаль, что ребенка не увижу. Расскажи ей, что умер как герой, а не в подворотне в драке с отморозками- слова давались ему с трудом.
— И пусть помолится за меня. Ну или сам за меня помолись, если выживешь. Я наверно уже не выкарабкаюсь. Ты только меня одного не оставляй, пока я не…. Страшно одному.
В душе стало горько от услышанного.
Господи, помоги еще разок, пожалуйста. Дальше мы сами выкарабкаемся, нам бы только маленького чуда, самого малюсенького.
Я, собрав остатки сил, привстал и завыл, отчаянно, будто посылал в небо свой прощальный привет и, рухнул, потеряв сознание.
Что же так хреново? Вроде когда помрешь, покой и блаженство должен быть. Врут всё. Голова кружилась, мысли путались, а еще этот звук, от которого боль пульсировала во всем теле. Я с трудом открыл глаза. Лун было уже четыре штуки. О, и Доры две.
Животное увидев, что я открыл глаза, начала скулить и лизать моё лицо.
— Ты услышала- прошептал я.
— Толик, мы спасены — шептал я, не глядя, тормошил его рукой.
Тихий стон был зн
Дора пришла с малышней, которая смотрела на меня, широко открыв глаза.
— Прорвемся- усмехнулся я.
Я сказал Доре лечь на землю, затащил на неё Толика, сам залез на малышку и едва мы поехали, снова отключился.
Пришел в себя, когда животные сделали привал. Дора тяжело дышала и лизала снег. Я сполз на землю и раскинул руки.
Нам бы ночь продержаться, да ночь простоять, и утерся снегом. Кожа не ощущала холода, а вот боль в голове еще пульсировала.
Болит- значит еще живой, это у мертвых ничего не болит. Я повернул голову и увидел, что из под снега пробивается зеленая трава с цветочками. Я сгреб одной рукой травы и цветов, и мы тронулись в путь.
Говорят меня так и привезли- в одной руке старый меч, а в другой цветы, зажатые в кулак, который еле разжали.
В следующий раз я пришел в себя в своей комнате. Обвел глазами раковину, палас на полу и блаженно закрыл глаза. Я выжил и я дома, класс.
Немного спустя, осторожно зашел Сафрон и кинулся ко мне, увидев, что я пришел в себя. Он бухнулся рядом на колени и смотрел на меня, а на глазах наворачивались слезы.
— Я же думал, что не увижу тебя больше. Кириак сказал, что тебя Гариб утащил, так и.. — он смахнул скупую мужскую слезу.
— Нет, мне нельзя помирать, я ведь так и не узнал почему ты дурак-я улыбнулся и прикрыл глаза, пережидая волну боли в голове
— Дурак- судорожно вздохнул старик.
— И я и ты.
— Толик жив?
— Да, но плох очень.
— Слышишь- зашептал он и наклонился ко мне поближе
