— Он и так натерпелся в своей жизни, неужели вы не проявите свою божью милость? Сохраните ему жизнь. Господи, услышь меня- мысли в голове путались, перед глазами побежали разноцветные картинки, словно в калейдоскопе.
Крики, доносившиеся откуда то рядом, не давали мне покоя и рвали сердце на части. Лучше бы меня первого прикончили.
— Боже-е-е-е- простонал я и …рухнул на землю.
Что такое? Веревки на запястьях были обуглены, словно они сгорели в огне. Потом, всё потом! Я дополз до меча, освободил ноги, встал, приходя в себя. Потрогал голову- волосы начали слипаться от крови, покрывая голову коркой. Я, держась одной рукой за стену, медленно наклонился, взял свой меч, и так же по стеночке поплелся выручать Толика.
То, что я увидел, всколыхнуло во мне всю ненависть. Посередине горел небольшой костер, освещая маленькое помещение тусклым светом. К стене руками вверх, как я когда- то, буквально висел окровавленный Толик.
А эта сволочь, коротким изогнутым ножом срезал кожу с еще живого пацана. Две полоски кожи уже свисали на груди, по которым лилась кровь прямо на каменный пол. Гариб, так увлекся своим мерзким делом, что не заметил, как я припрыгал.
Внутри меня словно нарастал ураган, созданный из моей ненависти. Я чувствовал, что кипящий и тугой комок сжимал мои ребра и мешал мне вдохнуть. Убить, уничтожить мразь, чтоб даже мокрого места не осталось.
Я рванул к нему и заорал, выплескивая на него всю свою ненависть, замахнулся мечом, намереваясь одним ударом убить его.
Короткая яркая вспышка на секунду осветила помещение, ослепив меня, и я на время потерял ориентацию. Когда проморгался, приходя в себя, не понял вообще что произошло. На том месте, где еще минуту стоял Гариб, лежала кучка пепла, а сверху шмат куска подгоревшей кожи. Эттто как? Это все, что от него осталось?! Я сразу подумал, что моя корявая, но душевная молитва, все-таки дошла до Бога, вот он и свершил правосудие. Я поднял голову вверх.
— Спасибо- прошептал я.
А теперь нужно уносить отсюда ноги, так как слышал голоса бойцов, оставшихся на улице. Я аккуратно снял бесчувственного Толика, и, сжав зубы, подтащил его к стенке. Мечом, вырубил проем, вытащил парнишу на улицу и стал оттаскивать его как можно дальше от места нашего плена. Сдается мне, что далеко нам в таком виде не уйти. Если на мне была рубаха, то на Толике только штаны, а рана на груди продолжала кровоточить. Я снял свою рубаху и одел на Толика, аккуратно прикладывая отрезанную кожу на место. И в какую сторону идти? Я судорожно оглядывался, пытаясь определить направление.
Боль в голове возобновила свои барабанные постукивания, но я старался не обращать на неё внимания. Ведь скоро и без башки и без жизни можно остаться, а пока мы живы- я буду идти. Мною двигало желание спасти парня, о себе я почему-то не думал. Мысли начали путаться, а в глазах двоиться, к горлу подступила тошнота, и меня вырвало на белый снег кровью. Плохо, очень плохо. Не думать об этом! Вперед!
Я тащил Толика до изнеможения, пока моя раненая нога не сложилась под моим весом, словно сломанная ветка. А вот теперь нам точно конец.
Я лежал на спине, смотря на две луны. Неужели это последнее, что я увижу в последние минуты своей жизни. Говорят, что перед смертью должны быть какие-то кадры твоей жизни, и я приготовился смотреть, закрывая глаза. Я буду смотреть без грусти и сожалений, хочу посмотреть на лица дорогих мне людей и напоследок улыбнуться и молча сказать им, что я их люблю. И успеть прошептать, что всегда буду рядом, даже после смерти, и буду оберегать их. Но время шло, но ничего, кроме летающих мушек не было. Жалко, не хочу умирать в полной темноте.
Рука дернулась, отозвавшись на боль в ладони. Я потрогал шрам, который пульсировал и был на ощупь горячим. Значит, выход все- таки есть. Но какой? Думай, Рома, думай. В голове всплыла картинка красивых Дориных глаз, смотрящих на меня немигающим взглядом.
Хватит ли у меня сил позвать её? Я глубоко вдохнул и завыл. Наверно больше от безысходности, нежели надеясь на помощь. Мой вой поднялся куда-то вверх и растворился в морозном воздухе. И тишина.
Надежда постепенно таяла и я решил снова ползти. Тянул Толика до тех пор, пока в голове что-то не вспыхнуло, я застонал и обессиленный рухнул в снег. Вот теперь точно всё.
Я даже смирился с неизбежным, мне казалось, что мои эмоции замерзли вместе с телом.
Прости Кора, я не смог выполнить своего обещания. Вспомнил Милу и ее губы, и ее беззвучное- «Я буду ждать»
Прости, девочка, но мы больше не увидимся, я не прижму тебя и не вдохну запах твоих волос. Ты главное будь счастлива, ведь заслужила быть счастливой.
Теперь вокруг тебя будут виться женихи, добиваясь твоего внимания. Сможешь ли ты полюбить кого-нибудь? И сможет ли твой избранный любить тебя? Не из-за твоего положения, а просто так от всего сердца, так как я люблю тебя.
