Едва переступил порог я встал как вкопанный. На улице бушевало лето. Лето, блин!! Как??? То-то я думаю, что- то жарко сегодня, а тут такое.
Зеленая трава манила к себе сочным цветом, разноцветные бутончики цветов, выглядывали сквозь траву, словно играли в прятки. На деревьях листва стала гуще, некоторые деревья зацвели разноцветным цветом. И что еще привлекло мое внимание, так это гомон птиц! А ведь раньше они не летали, интересно они все на спячку уходят?
Я смотрел на них, буквально открыв рот. Они такие разные и красивые- гладкие и мохнатые, белые, черные, разноцветные, полосатые, в крапинку, маленькие и большие. Они наслаждались солнечными лучами и совершенно не обращали на меня внимание, у кого-то в клювах были веточки, у кого-то сорванный бутоны цветов. Их пение перекликалось друг с другом, образовывая неповторимую песню природы, ликовавшей после зимы, лютня по-ихнему.
На душе стало тепло, я закрыл глаза и наслаждался долгожданным теплом.
— Красота.
Солнышко ласково прикасалось к коже, не обжигая ее. И ветер, несущий запах трав, ласково обдувал мое лицо.
— Давай Дора, пройдемся до той горы. Вроде все спокойно вокруг, а мне нужно взять тайм-аут, отдых то есть.
Мы, молчаливо добрались до подножия горы, на которой виделась снежная шапка. По заросшей тропе поднялись на самый верх, перед глазами открылся зеленый и красивый мир Ажария. Такой контраст-буйство растений и искрящаяся под лучами солнца белая шапка снега. Если бы не эта проклятая война…
Я замер в этой безмолвной красоте и наслаждался тишиной. В храме, о тишине приходилось только мечтать. Мне, конечно, нравится, что ажарийцы очень тактичные и любят детей, но когда кругом ходит толпа, о тишине приходится только мечтать. А ведь они…другие, наивные как дети, и это не смотря на произошедшее. Не удивительно, что их мир завоевали. Этому народу еще нужно время, чтобы «повзрослеть».
За моей спиной кашлянули, я вздрогнул и резко обернулся.
Глава сидел на поваленном дереве.
— Не помешаю?
Я посмотрел на Дору, что мол не предупредила, что мы здесь не одни, а та лишь качнула головой и продолжила спокойно сидеть.
Глава встал и подошел к нам.
— Мой сын часто был здесь еще ребенком, все мечтал о путешествиях, о новых мирах. А когда вырос- приходил сюда с своим сыном.
Он молчал некоторое время, а я не решился прервать его молчание.
— Долго не мог сюда подняться, боялся воспоминаний. А сегодня мои воспоминания позвали меня на вершину горы. Наверно, пора расстаться с горестным прошлым и жить дальше. Строить новый мир, как когда-то это сделали мои предки- он посмотрел на меня и улыбнулся глазами.
— Вы правы- кивнул я и едва не упал, почувствовав на своих плечах лапы Доры.
Она положила голову на плечо и шумно выдохнул.
— Удивительно- улыбнулся глава.
— Ваша связь удивительна, теперь клятвы нет, а она продолжает оставаться с тобой. А мы не подозревали, что дикие животные обладают разумом, а вот смотрю на вас- вы словно мысленно разговариваете.
— Да, многого мы не знаем, а как много нашему народу еще предстоит узнать.
Я улыбнулся и погладил Дору по голове.
— А что это она так странно на тебе виснет?
Ну я и рассказал ему, как выживали. А потом вообще все подряд рассказывал- о своих переживания, о страхах. С ним было уютно и спокойно, будто с дедом, если бы он у меня был. Он не учил, не подавлял своей властью, а просто слушал и искренне смеялся. Мы спохватились. Когда начало садиться солнце.
— Ох ты! Заговорились мы с тобой. Пошли скорее, а то торжество без нас пройдет.
Мы начали спуск.
— И еще вот что- он повернулся ко мне.
— Я рад, что это место снова занято- он указал глазами на вершину горы и улыбнулся. А затем резко развернулся и быстро ушел.
Едва зашли в храм, то увидели смеющуюся Варю, утирающую слёзы.
— Ты чего?
— Ой не могу- сказала она, едва отдышавшись.
— Иди глянь на этих музыкантов.
Интересно. Я подошел ближе к пианино, и увидел, как между Толиком и Всеволодом разгораются нешуточные страсти.
— Ля-ми-нор- вскричал Сева.
— Да откуда я знаю твой долбанный ля-ми-нор, блин!!! Еще скажи си-би-моль. Я в глаза не знаю как они выглядят и академий не заканчивал, ты покажи куда руки ставить, я сбацаю.
— Сбацаю-юю- жалобно простонал Сева.
— Он сказал сбацаю- вскинул он руки в гневном возмущении.
— Если взял инструмент, будь любезен играть, а не бацать! — возмущался Всеволод, поправив очки.
— Сегодня торжество, а ты собрался бацать? Играть нужно и желательно попадать в ноты! Спортишь мне выступление, я тебя…
— Заплюёшь, наверно- прокомментировал Толик. — Спортит он. Спортить можно бабу, а я играю.
— Ты играешь? — возмущению Севы не было предела.
— Да что ты понимаешь в музыке???
Так! Не хватало еще драк на почве любви к музыке.
— Стоп! Не позорьтесь, товарищи земляне! Давайте так- Всеволод играет, Толик на слух подбирает ноты.
— Ну что ты, в самом деле- покачал я головой Севе.
— Научи, подскажи прежде чем орать. Мальчику когда учиться музыке, а вот научился, как мог, но ведь сам! Не мне тебе рассказывать, как наш народ в глубинке живет, а Толик вон успевал и музыкой интересоваться, и не спаскудился как многие.
