Мне начало казаться, что я сам себя уговариваю и успокаиваю. Я поднял голову вверх, закрыл глаза, глубоко вдохнул, задержал дыхание и …завыл, выпуская тревогу из моей души. Раздался вой- это Дора, как когда-то, разделила со мной мою тревогу. И я снова почувствовал, что не один. Присоединились еще два голоса- малышня присоединилась к нашему диалогу. Две непрошенные слезы покатились по моим щекам.
Я снова набрал воздуха и..
— Ты чево? — раздался голос Сафрона.
— Уйди- почему-то хриплым голосом прорычал я.
Я хочу остаться один, без разговоров и ненужных слов. Мне необходимо немного времени, чтобы договориться с самим собой.
— Пойдем пробежимся, Дора. Заодно и поохотимся, может, что и попадется.
Я забежал за своим мечом и помчался в никуда быстрее ветра. Хорошо-то как! Упал в чистый, нетронутый снег, сгреб горсть и утёр лицо. Фу, тяжесть внутри потихоньку уходила. Рядом бухнулись мои животные.
А ведь никто из нас не виноват, если посудить честно. Ни Кир с Сафроном, что бегают и скрываются, ни Мила, у которой душа болит за дочь, ни Всеволод с Варварой, что пытаются выжить и вернуться обратно, ни я не виноват. И обижаться на них не за что, и обижать их не за что. Вот и хорошо, прямо легче на душе становится, когда с умным человеком поговоришь.
Не знаю, сколько времени прошло, но пора было возвращаться назад.
Шел обратно и осматривался вокруг.
— И что вокруг повымерли, что-ли? Хотел поохотиться, да видно не судьба.
Подходя к пещере, Дора резко развернулась и убежала.
В пещере стояла напряженная тишина и мне даже стало неловко.
— Всеволод, сможешь побрить меня?
— Так, а что не смочь? Сделаю.
Я протянул ему свой походный нож, и он приступил к процедуре.
— Значит так. Нужно действовать внагляк, поэтому идем толпой, но нужно изменить внешность, а еще лучше замаскироваться. Они не ожидают от Кириака и Мелитины наглости, привыкли что вы все больше бегаете, да прячетесь.
Вдруг почувствовал острую боль на щеке, инстинктивно схватился рукой и поднес к лицо. Кровь.
— Прошу прощения, но этим ножом не очень удобно, он не очень острый.
Снова порез.
— Сдурел? Ты мне горло не перережь. Так вот. Я… ай- снова завопил я.
— Блин. Может мечом? — искренне расстроился Всеволод.
— Ага. С твоими способностями, ты тут всех нас вырежешь.
Варя начала хихикать.
— Ты уверен, что получится? — раздался голос Кира.
— Конечно! Главное не бояться, иначе провалимся не дойдя и до середины. Мила, есть у вас есть какое-нибудь местное заболевание заразное и особо страшное?
— Нет- недоуменно ответила Мила.
— Плохо. Но я так понимаю, что Псы состоят не из местных, значит им знакомы такие заболевания. Давайте думать. Мой вариант — сыпь ужасная и заразная, а еще лучше язвы по всему телу. Чем язвы можно сделать? Ай…
Еще один порез украсил моё лицо и я почувствовал, как кровь тонкой струйкой потекла на шею.
Всеволод окончательно расстроился и отказался продолжать.
— И что мне теперь, плешивому ходить? Брей до конца, я потерплю.
— Думайте, товарищи целители. Выуживайте нужную информацию из своих голов, она нам очень нужна сейчас.
— Несколько лютней назад действительно была неизвестная болезнь, и ажарийцы умирали и Псы. С тех пор все опасаются возвращения той болезни. Как раз и сыпь там была.
— Это то, что нам нужно- кивнул я и получил очередной порез.
Когда он уже закончит, а?
— Сафрон может быть моим отцом, я его сыном-дурачком.
— Варя моя невестушка ненаглядная.
— Ишь, что удумал, Варварушку мою в невесты себе.
Мила с Киром тихо засмеялись, видя искренние возмущения Всеволода.
— Я на время, а потом верну в целости и сохранности.
Всеволод недовольно бурчал, заканчивая бритье, порезав мне лицо еще несколько раз, и сдается мне, что из вредности.
— Кровят порезы, заклеить бы чем.
— Да не вопрос! Мила, дай мне букет, что я тебе подарил.
Девушка молча протянула мне его, а я стал отрывать по лепестку, лизал и наклеивал их на порезы.
— Не получится ваша задумка. Не похож ты на дурака- сказал Кир.
Я взлохматил волосы, скосил глаза, прижал букетик к груди и прошепелявил:
— Люблю фену свою будуфую, больфе физни обофаю. Где же ты фолныфко, моё? Ку-ку, лань моя долгофжанная.
— Дурак- басом прокомментировала Варвара.
— А голофос какой? — искренне восхитился я и рукавом вытер рот.
— Аф флюни потекли. Крафавица-а-а-а, не пряфься, беги адниму да пафалую.
Раздалось приглушенное хрюканье, переходящее в истерический хохот. Сафрон показывал на меня, не в силах вымолвить и слова.
— Очень даже похож! — констатировала Варенька хриплым голосом.
— Любимы-ы-ы-й- прохрипела она, включившись в игру.
Не дай Бог, конечно! — мысленно перекрестился я, и меня начало трясти от сдерживаемого смеха.
— Сыно-о-ок- простонал Сафрон, вытирая слезы.
— И в кого ты такой уродился, то?
— Ф тебя, папаня- парировал я грубым голосом.
— Вот зараза, а? Родного отца не уважает- Сафрон смеялся и грозил мне кулаком.
— Всеволод тогда кто?
— Сними- ка очки- сказал я.
Тот стоял, прищурившись, пытаясь рассмотреть нас.
— Это отец невесты. Слепой, вот и не увидел, за кого дочь сосватал. Любит доченьку и рад её счастью. Сможешь сыграть беспокойство за Варю.
