И Яра принялась бегать по комнате, кидая все вещи в чемоданы, даже не различая в свой или Сашин. Сама девушка никак не могла ей помочь, лишь потеряно вглядывалась в очертания комнаты, останавливая взгляд то на свечах, которые она зажигала, то на мандариновой кожуре, которая лежала на тумбочке, то на на пластиковый стаканчик с шампанским, к которому они так и не притронулись. На всем лежал отпечаток Миши, даже на ее волосах, она с ненавистью провела по ним пальцами, больно зацепившись и дернув себя. Однако это ее отрезвило, и она принялась сквозь слезы помогать застегивать чемодан и надевать куртку. Спустя минут десять девушки уже усаживались в машину к пожилой паре, которые, видимо, решили устроить себе еще один медовый месяц. Увидев состояние Саши, женщина сразу стала причитать и задавать вопросы:
— Все хорошо, — сухо отозвалась Саша и отвернулась к окну, показывая тем самым, что разговор закончен. Она с грустью глянула на гостиницу, которая не казалась сейчас такой приветливой, как в день заезда. На крыльце стоял Юра и задумчиво провожал их взглядом. — Яра, если ты хочешь остаться, то оставайся.
— Что, зачем? — Яра оторвала взгляд от заднего окна.
— Там Юра, — прояснила Саша, сама не понимая, что этим имеет ввиду.
— Ну и что, что Юра? Я на ресепшене для него записку оставила, если захочет, то свяжется со мной.
Дороги были пустыми, все люди высыпались после праздников, поэтому девушки быстро доехали до города, где поблагодарили новых знакомых, заплатили им и пересели на такси.
Родители Саши растерялись и испугались, увидев дочь в дверях, заплаканную и опухшую. Как только она обняла маму, слезы, которые так героически сдерживала всю дорогу, потекли бесконечным потоком. Алиса Сергеевна молчала и гладила свою девочку по спине и волосам, стараясь успокоить. Алексей Викторович беспокойно крутился вокруг своих женщин со стаканом воды, а Яра топталась на месте, не зная, куда себя деть. Наконец они все переместились в спальню к Саше, где женщина уложила к себе на колени дочку и продолжила успокаивать.
Яра сначала оглядела комнату, в гостях у Захаровой она еще не была. По стенам были развешаны фотографии их семьи и рисунки из художественной школы: красивые портреты, натюрморты и пейзажи. На столе лежал старенький ноутбук, в углу стоял мольберт, и вешалка из IKEA, а диван покрывал плед толстой вязки. Яра видела, что такой вяжут, используя вместо спиц, собственные руки. Около дивана стоял книжный шкаф, набитый классической литературой, а комнату украшали многочисленные комнатные цветы.
Подруга присела рядом и вгляделась в лицо девушки, которое только вчера светилось от счастья.
— Что произошло? — спросила Алиса Сергеевна, обращаясь к Ярославе, та пожала плечами, даже не зная, с чего начать и что именно рассказать.
— Ничего не случилось, мамочка. Вот правда, вообще ничего такого страшного, — подала слабый голос Саша. — Но вот в школу я больше не пойду, может быть, меня можно перевести на домашнее обучение? — она посмотрела на Алису Сергеевну своими синими глазами полными слез и отчаяния, они казались разбитыми льдинками.
— Доча… Котеночек мой, мы давно хотели тебе это сказать, тянуть дальше уже некуда, но мы продали эту квартиру и переезжаем.
— Что?! — Саша даже вскочила с кровати, оглядывая вокруг себя комнату, заставленную пустыми коробками.
— Вот, даже коробки подготовили для тебя, чтобы ты вещи свои собрала…
— Но зачем? И зачем от меня скрывали?
— Сашенька, мы с мамой не хотели тебя отвлекать от учебы и работы, ты так уставала, — подал голос отец, принеся с кухни уже целый графин с водой, Яра его отобрала и стала жадно пить прямо из горлышка.
— Да, мы узнали, что загородные дома в два раза дешевле, ты представляешь! Поэтому мы продали квартиру, взяли дом, а оставшиеся деньги положили на сберегательный счет тебе на учебу. Доченька, тебе больше не придется работать, ты представляешь? И, конечно, придется сменить школу в любом случае.
На этот раз Саша уже сидела и плакала от противоположной эмоции. Ее окружала настоящая любовь и счастье, все остальное ушло на задний план, и она поняла, что жизнь будет продолжаться, пока окружают люди, которые ее любят и всегда будут рядом, держать за руку и заставлять подниматься вновь и вновь.
— Я тебе обязательно все расскажу, Яра, когда буду готова, обещаю. А пока, мне надо все обдумать наедине с собой, — прошептала девушка, обнимая свою подругу.
Как только обнаружилась пропажа девушек, Миша, словно ветер, взлетел по лестнице в их комнату. Вещей не было, комната была опустевшая, одинокая сломанная табуретка лежала на полу, и никакого намека на то, что этой ночью здесь царила любовь и счастье.
Стас догнал Мишу и тоже осмотрел одинокий, покинутый в спешке номер.
— Миш, позвони ей.
— У меня нет ее номера, — слова обречено слетели с его губ.
— У класснухи вашей есть.