— Революция отменила рабство и самодержавие. Женщина свободна! — выкрикнула со своего места молодая девушка в знак солидарности со старшей подругой.
— Угу. До определённого момента. Возможно, что вы обе являетесь провокаторшами, а то и террористками эсеров. Охрана! — крикнул Керенский, обращаясь к двум солдатам из Бюро.
— Постойте! Мы пришли задавать вопросы, — всполошилась первая газетчица.
— Вопросы бывают разные, — бросил в ответ Керенский. — Прошу вас, товарищи, обыщите их.
— Да как вы смеете, — одновременно вскричали обе девицы: и старая, и молодая.
— Хорошо, — сделав знак остановиться своим людям, ответил Керенский. — Покажите, что у вас в сумочках и проведите руками по своему телу, чтобы было видно, что у вас ничего не спрятано под платьем.
Женщины в негодовании посмотрели на Керенского, но, встретившись с его холодным взглядом, показали открытые сумочки, а также быстро пошарили руками по телам, обтянутым узкими платьями, и вновь уселись на стулья, смущённые и порозовевшие, как молодой помидор.
— Ну, что же. Вопросы заданы, вот вам и ответы.
— Идёт борьба за власть. Скрытая борьба за власть между революционными партиями. Идёт борьба между уголовниками. Столица наводнена немецкими шпионами, и они тоже проплачивают нападения. Нападение на Петропавловскую крепость — это целиком их акция. Мы узнали, что немецкие шпионы нанимают китайцев для организации диверсий через марафетчиков.
Сейчас не секрет, что очень много людей впадают в наркотическую зависимость и ради дозы готовы на всё. Мы прикрыли и разгромили все притоны. Китайцев посадили в тюрьму. Туда же, куда и эсеров с большевиками. Это было сделано временно, чтобы подготовить отдельные камеры для эсеров и большевиков и не смешивать их между собой.
А китайцы пошли довеском. Но немцы вооружили китайцев, и с их помощью провели нападение на крепость, воспользовавшись этим. Благодаря нашим быстрым действиям, туда были переброшены казачьи подразделения, и враг полностью уничтожен.
Но китайцы в пылу борьбы убили всех, к бою подключились и солдаты гарнизона крепости, и прибывшие на место казаки. Когда мы смогли разобраться, уже всё было кончено. Что же. Судьба и революция избавили нас от принятия жёстких мер и смертной казни по отношению к предателям.
Керенский передохнул.
— Теперь Кронштадт. Кронштадтский разгром организовали большевики, из-за трений с анархистами. Анархисты, в отместку, напали на Таврический. Их спровоцировали на это. Но кто? До сих пор неизвестно. Возможно, это случайное совпадение, а возможно, что и нет. Скорее всего, здесь замешен Савинков. Потому смерть Чхеидзе и Церетели вполне объяснима. Он мстил революции и Петросовету.
Все службы министерства внутренних дел созданы с нуля. Более того, милиция не смогла справиться и была расформирована. Мы быстро реагируем на все эксцессы и уничтожаем врагов. В городе уменьшилось количество нападений и грабежей, а общее количество уголовных элементов уменьшилось в разы. Разве вы этого не видите?
— Да-да, — кашлянул в руку и подтвердил сказанное Модест. Все остальные тут же взглянули на него и наперебой стали задавать разные вопросы. Обстановка несколько разрядилась и вопросы стали гораздо проще и касались уже и других тем.
Керенский подробно на всё отвечал, пока не охрип. Обе женщины больше ничего не спрашивали, а только строчили карандашами в своих блокнотах. Рассказав многое и опять упомянув о своей партии и митинге, на котором он собирался высказаться, Керенский плавно закруглил конференцию. Его целью на митинге было максимально ослабить Петросовет, и он это сделает, а остальное было лишь прелюдией к главному событию.
Как только новый кабинет министров будет сформирован, он добьётся того, чтобы полностью оборвать финансирование Петросовета и прочих самых различных комитетов, а комиссаров перевести на самообеспечение. Пусть катаются по войскам за свой счёт, сволочи. А будут угрожать… Отрежем газ, воду и уши. Так будет правильно.
Пусть запомнят Керенского на всю жизнь и назовут его Александр Справедливый. Раз Николай не использовал на полную катушку свой репрессивный аппарат, а его всё равно назвали Кровавым, то он будет Справедливым. Он готов задействовать революционный террор, даже не своими руками. Всё для народа. Всё для вас, шер ами. Пользуйтесь… если сможете!
«Можно задушить своими руками родного, любимого брата, если он вреден для дела пролетарской революции» (М.С. Ольминский, апрель 1905 года. Женева…)
Борис Савинков обосновался в большой, шикарно обставленной квартире, расположенной недалеко от английского посольства. В ней он был не один. В квартире находилось ещё несколько человек, каждый из которых, казалось, праздно проводил время. Но так только казалось.
