Если они правильно изложат суть дела, это приведет к тому, что главный свидетель позвонит или прямо в полицию, или анонимно на телефонную линию «Остановим преступления». Он ощущал на плечах давящее бремя ответственности. Майлз Ройс был единственным сыном своей матери. Он был смыслом ее жизни. И через тридцать лет после того, как покинул родной дом, Майлз приезжал к ней каждую неделю и неизменно звонил каждое воскресенье в семь вечера. Теперь он не звонит ей целых полгода. И никогда уже больше не позвонит.
Что он сделал, чем заслужил такую нелепую и недостойную человека смерть? Кто сотворил это с ним? Почему? Сексуальный мотив? Ревность? Ограбление? Гомофобия? Случайное нападение психопата? Ссора, закончившаяся дракой со смертельным исходом?
Грейс обвел взглядом подчиненных.
— Кто из вас является поклонником Геи?
Поднялось несколько рук. Грейс посмотрел на Эмму Ривз, которую считал самой сообразительной.
— Скажите, Эмма, я не ошибаюсь — в творчестве Геи есть элементы садомазо?
— Да, шеф. Но только ради прикола в паре концертных номеров и на обложке одного альбома.
— Может быть, мы проглядели в этом отношении что-то очевидное? Она когда-нибудь писала песни о расчленении человеческих тел? Или каким-то образом высказывалась на эту тему, и ее слова могли воспринять буквально?
— Я хорошо знаю все ее творчество, сэр, — ответила Эмма Ривз. — Мне следует огорчиться по этому поводу, верно?
— Ни в коем случае, — улыбнулся Грейс.
— Я не знаю ничего такого в ее песнях, что могло бы подтолкнуть меня к убийству с расчленением трупа.
После того как совещание закончилось, Грейс вернулся в свой кабинет и сделал несколько записей в служебном блокноте.
«Убийство по мотивам гомофобии?
Шантаж любовника-гея?
Связь с криминалом?
Был свидетелем чего-либо?
Торговля наркотиками через гей-сайт в Интернете?»
Зазвонил телефон. Он посмотрел на дисплей определителя, но не узнал номер. Ответив на звонок, Грейс вышел в коридор.
Голос звонившего прозвучал таинственно глухо.
— Детектив-суперинтендент Грейс?
Грейсу не нужно было спрашивать, кто звонит. Он узнал голос рецидивиста и осведомителя Даррена Спайсера.
— Да, я. Чем могу быть полезен?
— У меня есть для вас дополнительная информация. Вы можете получить ее бесплатно.
— Щедро с вашей стороны.
— Да, верно. Я подумал, что вы захотите это узнать. Та сделка, которую мне предлагали, она остается в силе?
— Да.
— Ваш друг только что приходил ко мне и предложил вдвое больше за ту работу.
Дрейтон Уилер лежал скорчившись на полу, слушая через наушники айпода моцартовскую увертюру к «Фигаро». Во все неприятные периоды жизни Моцарт эмоционально поддерживал его. Моцарт возносил его к небесам. Когда придет последний час, не надо, чтобы какой-нибудь гребаный священник держал его за руку. Лучше он останется один и будет слушать эту божественную музыку.
Он посмотрел на часы и взялся за сэндвич с сыром. Полночь. Самое безопасное время для выхода на нужную позицию. Он успел хорошо изучить график дежурства охранников.
Закончив с едой, Уилер выключил айпод и выпил немного воды. Достал из рюкзака монтировку. Сложил в него все вещи, за исключением фонарика, встал и надел рюкзак на плечи. Стряхнул с колен крошки. Зашел за угол и помочился.
После этого он медленно и осторожно открыл тяжелую дверь и вышел наружу, быстро оглядевшись по сторонам. Темно, никого. Сжимая монтировку в правой руке, а включенный фонарик в левой, он зашагал по коридору мимо тянувшихся по стене старых труб, нового красного пожарного шланга, намотанного на барабан, и трех шатких древних кресел с продавленными сиденьями. Уилер чувствовал, что нервничает. Ему необходимо выполнить поставленную задачу.
Шаги.
Он мгновенно присел на четвереньки, чувствуя, как в запястье, словно какое-то рвущееся на свободу существо, бешено запрыгал пульс. Уилер крепко сжал монтировку. Звук шагов. Обувь на резиновой подошве. Позвякивание связки ключей.
Затем свист. Кто-то насвистывал мелодию «Тема Гарри Лайма». Свист всегда нервировал его. Незнакомец насвистывал фальшиво, пропуская несколько тактов. Неужели охранник тоже нервничает в такой поздний час?
