Я всё смотрела на эти красивые и застывшие лица. Они больше не улыбались, как в баре, а с некой тоской ждали моего слова. От этого они казались ещё красивее. Что-то в них было невинное, а в глазах настолько восторженное и наивное, что даже не верилось в то, что они будут убивать. Но при этом была видна вся их серьёзность и сознательность. Передо мной было общество не просто потомков богов, а именно граждан. У всех них был один общий знаменатель — и это не кровь, а сам их выбор стоять здесь. Они пришли сразиться за самое лучшее, что в них есть. Они хотели это отстоять. Саму юность, которая связывает их в нечто единое. Надеясь, что их поступок дарует свободу не им, но остальным. Они то прекрасно знали, что их ждёт. Я желала лишь сказать, чтобы они уходили отсюда. Но уже слишком поздно.
Я подняла свой взгляд выше, посмотрела на статуи богов на крыше, но среди них не появлялись настоящие. Мы были совсем одни. В своей голове я услышала голос Миши: «Скажи им то, о чем ты сейчас думаешь. Не бойся говорить правду». Я нашла его среди всех, и он кивнул мне головой.
— Вы все знаете, что нас ждёт в эту ночь. — мой голос казался мне неестественным, недостаточно громким, дрожащим и жалким. — Для большинства из нас она последняя. И, если честно, сейчас, стоя здесь, мне кажется всё бессмысленным. И это будет точно так, если мы пришли сюда убить как можно больше. Я знаю, что мы не такие. Я не такая. А ведь мы все похожи. Мы одно целое. — они внимательно следили за каждым моим словом, а у меня сердце билось так, что темнело в глазах, а в горле не хватало слюней, чтобы сглотнуть. — Так как вы меня выбрали, я должна вам признаться. Я не хотела сюда идти. Когда моя мать, богиня ночи, рассказала мне про этот день, я сразу же выбрала путь отступления. Я отказалась от своей юности. И отреклась от борьбы и от нашей будущей победы. Потому что я знаю, что это моя последняя ночь… — я на секунду задумалась. — Но я ошиблась. И то, что я выбрала, привело меня сюда. Пару дней назад умер мой сын. А он был куда смелее, чем я. И хоть его уже нет, я не пришла мстить. Я здесь, чтобы драться за его юность. Чтобы сражаться, а не убивать! — крикнула я последнее слово, и оно эхом долетело до баррикады. — И если мне выпала честь представлять вас, то я могу предложить вам только одно. Но предупреждаю, если вы меня не поддержите, я не смогу быть с вами заодно, а значит, не имею право говорить за вас. Я знаю, что у вас есть ружья, но вас слишком мало. Оставьте его для самого крайнего случая. Скажите мне, если я уговорю их драться без огнестрельного оружия, вы поддержите меня? — они ничего не отвечали. — Поймите, я предлагаю вам быть теми, кто вы есть. Мы не убийцы. Я хочу им показать, что мы сильнее.
Метель всё завывала над нашими головами. Ещё несколько секунд стояло молчание, но потом, как по накатанной, до меня дошла волна воинственного возгласа. Они подняли свои кулаки вверх и кричали: «В бой». В этот момент я увидела настоящую силу. Я подняла руки, чтобы они услышали меня ещё раз.
— Тогда приготовьте свои биты. Пусть половина спрячется в кафе и на верхних этаж. Мы их заманим и прижмём. Те, кто будут наверху, налейте холодную воду в ведра. Сделайте, и это приведёт нас к победе.
И снова эти красивые лица, молодые и старые, исказились яростным возгласом. Все стали подготавливаться, а я пошла на баррикаду. На ней, стоя на машинах, меня ждали три офицера в бронежилетах и четыре полицейских в полном обмундировании. Один, который впереди всех, был в обычной форме. На его плечах сверкали большие звёзды. А за чередой автомобилей построились целые скопища полицейских, которые пойдут на нас в бой. Они ждали лишь приказа.
Когда я спускалась, офицер с большими звёздами подошёл ко мне. За его чёрной кепкой была видна седина на висках. Вокруг глаз синяки, а под ними мешки. Он был очень широкий телом, но мал ростом. Руки он держал все время перед собой. Разминал кулаки.
— Я полковник Волков, командир первого отдельного полка полиции специального назначения. — он наскоро показал мне своё удостоверение и замолчал, а я ждала, что он скажет. — Представьтесь! — рявкнул он.
— Меня зовут Тина, я дочь Эреба и Никты. — сказала я ни с того ни с сего, мне захотелось быть в последнюю ночь той, кто я есть.
Он посмотрел на меня, как на умалишенную. А люди сзади него ухмыльнулись.
— А я император планеты земля, — внезапно сказал он, — приказываю вам сдаться или уроню на вас солнце. — полицейские позади рассмеялись, а он кивнул головой на баррикаду. — Там тоже все такие же одаренные?
— Да. Все дети богов. — сказала я спокойно.
Он обернулся.
— Слыхали мужики, гляди, всё же веселея ночь будет, а ты, Серый, идти не хотел, смотри, какая пляска. — он повернулся обратно ко мне. — Обычно мы не разговариваем с мятежниками, но тут пришло указание сверху. В общем, сдавайтесь или будете перебиты. Вроде бы ничего не забыл. Сразу говорю, жалеть вас не станем. Можешь идти к своим долбоящерам и передать им, у вас десять минут, чтобы начать выходить нахрен оттуда.
— Вот вам предложение восставших…
