Преуспевающий бизнесмен попадает в ситуацию, которая в корне меняет его жизнь…
Выходной накрылся медным тазом. Хотя, по мнению Антона, тут больше подходило другое, более емкое и совершенно нецензурное выражение. А ведь так всё хорошо начиналось… Прекрасное субботнее утро. Стройная, длинноногая и голубоглазая блондинка в его кровати. Кажется, Оля. Гора вчерашних шашлыков в холодильнике, приличный запас алкоголя в доме и ещё спящая, по причине раннего времени, весёлая компания друзей. А впереди суббота и воскресенье…
Но не сложилось: противная трель телефонного звонка и скорбный, пропитанный вселенской печалью голос его компаньона Жорика:
– Антоха, брат, извини, что так рано, но у нас проблемы.
– Что случилось? – утреннюю расслабленную негу, впрочем как и остатки сна тут же как рукой сняло.
– Мне сейчас Пришвин звонил. У нас бригада из Ольховки куда-то пропала. Инструмент валяется, а на объекте нет никого. Сейчас брус и фанеру для опалубки привезут, а разгружать некому.
– Так ты мне предлагаешь с утра фуру леса разгрузить? Вместо зарядки? Чей это участок?
– Иваныча. Он на свадьбу к племяннику отпросился. – Жорик тяжело вздохнул, – Да туда другие люди уже едут. Просто подскачи и успокой этого Пришвина. Он там на изжоге весь – только аванс нам перечислил, а тут такое. Ну и проконтролируй там всё. Я б сам, конечно, но вчера в Питер рванул, уже по кольцевой качусь, а тебе полчаса езды.
– Какой езды, Жорик? Мы тут гудели полночи…
– Я вызвал такси. Уже где-то на подъезде.
– Ля, ты урод…
– Ага, – не стал отрицать Жорик.
Делать было нечего. Придётся ехать.
– Учти, я твоих абреков буду палкой гнать до самого Таджикистана.
– Они узбеки.
– Плевать!
– Спасибо, брат! Я знал, что ты не откажешь, – хохотнул Жорик, – А с меня маленькая и пирожок, как полагается.
– Да пошел ты! – Антон отбросил телефон куда-то на кровать и потянулся всем телом.
Нужно было ехать. Этот Пришвин мужик серьёзный, да и контракт обещает быть очень прибыльным. Реконструкция полторы тысячи квадратов и благоустройство более пяти гектар. Как ему только удалось выкупить объект культурного наследия? Там ведь усадьба, наверное, века восемнадцатого, если не раньше. Видать, хорошо подмазал.
Антон с тоской взглянул на обнаженные ноги девушки, вздохнул и принялся собираться. Вопреки уверениям Жорика до Ольховки добирались чуть менее часа. Антон, успевший за время пути выпить две банки пива, закинул в рот жвачку и протянул таксисту пару тысяч:
– Подожди с полчаса, и назад поедем.
Таксист молча кивнул и заглушил двигатель. Антон выбрался из автомобиля и с интересом осмотрелся. Дворянское гнездо, расположенное на окраине села в окружении большого заброшенного сада, состояло из трёх частей. Центральная часть представляла собой, каменное двухэтажное строение с парадным входом, украшенным портиком, поддерживаемым четырьмя круглыми колоннами и специальной надстройкой – бельведером, с которой, судя по всему, открывался неплохой вид на окрестности. Две другие части, одноэтажные и приземистые были деревянными и сохранились гораздо хуже.
Демонтажные работы здесь уже начались, о чём свидетельствовали огромные кучи строительного мусора, подготовленные к вывозу. Антон, опасаясь за свои фирменные кроссовки, аккуратно прошествовал к обшитым профлистом вагончикам, где обитали рабочие, но там никого не оказалось. Неодобрительно покосившись на царящий в бытовках беспорядок, он отключил тарахтящий генератор и закурил в надежде, что рабочие, оставшись без электричества, сами пойдут искать причину неисправности. Надежды не оправдались. Антон докурил до фильтра, а никто так и не объявился.
Чертыхнувшись про себя, он щелчком отбросил окурок в сторону и вошел в дом, твёрдо решив распрощаться с этими иностранными специалистами. Согласно прочно укоренившемуся мифу, эти ребята из ближнего зарубежья работали за копейки, баснословно обогащая нежелающих платить налоги работодателей. Как бы не так! Может, если не платить им вообще, а сдавать в конце отчетного периода в прикормленную миграционную службу для депортации, то так оно и было бы, но в компании Антона подобного не практиковали. У него стоимость человеко-часа определялась квалификацией работника, а не национальностью, гражданством или вероисповеданием. Но в последнее время мигранты неожиданно стали героями множества скандальных видеороликов, представляющих их далеко не с лучшей стороны. И Антон был просто уверен, что рано или поздно проблемы возникнут. Он уже пару раз общался с Жориком, ведающим персоналом, и они пришли к выводу, что от них следует постепенно избавляться.
Антон прошелся по просторным гулким помещениям, но в огромном ветхом здании было пусто. Свежий белый провод переноски тянулся куда-то на цокольный этаж, и он пошел вслед за ним. В полуподвальном помещении было прохладно, сыро и темно. Не абсолютный мрак, конечно, какое-то количество света проникало сквозь небольшие арочные окна, но Антон пожалел, что отключил генератор: повешенная под потолком временная гирлянда освещения сейчас бы пригодилась. Он включил фонарик на телефоне, и жить сразу стало легче.
