—Са-а-бака. Как-кая ж-ж ты с –с -волочь. Ра-а-зве можно бро-о-саться на людей?—человек громко икнул и, не придумав ничего более оригинального, оскалил пожелтевшие зубы. Отобразив на лице свирепость, он сперва зарычал тихо и протяжно: «Рр-рр-рр»,— но все более входя в раж, стал рычать на Шайтана совсем как настоящий пес.Засмеялись подошедшие к окнам люди.Шайтан сошел с ума — так ему по крайней мере казалось. В этот миг он ненавидел человеческие лица, что выглядывали из окон. Они слились в одно омерзительное пятно. Он буквально ослеп от негодования. Пес метался на гремевшей цепи, грозя порвать металлические звенья.—Во дает! Ну, умора,— раздавались выкрики. И вновь люди стонали, визжали от охватившего их восторга...Вскоре им надоело дразнить грозного пса. Исчезли за окнами взлохмаченные головы, и Шайтан остался один. От изнеможения он упал под окном, но и лежа хрипел от душившей его злобы.С новой силой в доме Данько зашумело застолье. Хлопали пробки шампанского, звенели фужеры. Гул голосов, выплескиваясь через окно, придавил Шайтана к земле. Пес не догадывался, что причиной происшедшей в людях перемены является он сам.Из открытого окна летели огрызки яблок, окурки. Шайтан поминутно переходил с места на место, спасаясь от ядовитого дыма не затушенных сигарет. И все же это было относительное спокойствие. Кажется, про него забыли.Неожиданно усилившийся гул голосов заставил пса насторожиться.—Ах, прелесть! Сколько отдали? Какая красота!— слышались возгласы. Хозяин недавно приобрел серебряный самовар старинной работы и теперь решил похвастаться перед друзьями.—Стойте, Вера Ивановна, так свет хорошо отражается,— раздался сиплый голос хозяина.Напротив окна остановилась толстая женщина. Ее оголенные плечи и руки при малейшем движении колыхались, как студень.Пес не сводил с нее загоревшихся злобой глаз. Он решил, что вновь начинается травля. Сейчас эта женщина непременно повернется к нему и станет по-собачьи лаять... Женщина повернулась Она хотела казаться великодушной и, наивно полагая, что пес может оценить ее доброту» протянула самовар в его сторону.— Полюбуйся, песик!Шайтан словно ждал этого движения, тут же, яростно рыча, с места взвился в воздух. Ему показалось, что женщина держит в руках чье-то огромное белое лицо, без глаз и без ушей, которое беззвучно смеялось над ним, радуясь его унизительному положению.От неожиданности женщина дико вскрикнула и выронила самовар. Он ударился о подоконник, наклонился, и дымящаяся струя кипятка полилась на Шайтана.
