Шайтан довольно быстро изучил окрестность и мог свободно вести стаю в самое удобное и подходящее для охоты место. Благодаря его находчивости и изобретательности стая процветала. И все-таки его навыки были тонкой березкой по сравнению с навыками и опытом Альбы, которые подобны забравшемуся в поднебесье сибирскому кедру.Шайтан никогда еще не чувствовал себя таким сильным, гордым и счастливым. Каждый новый день разительно отличался от предыдущего и захватывал пса неповторимостью событий. Казалось, не будет конца изумительным и важным открытиям. Шайтан впитывал все, что могло ему пригодиться, и, познав, вдруг с удивлением обнаруживал, что это давно ему известно, что оно с первого дня жизни жило где-то в уголке сердца, но, по-видимому, крепко спало и только сейчас стало пробуждаться.С появлением Шайтана стая обрела уверенность. Летняя зорька в малиновом цвету или морозное седое зимнее утро принимались бродячими псами с одинаковой верой в их доброе начало. С такой же благосклонностью они ждали наступления темноты, крепко поверив во вновь народившуюся счастливую звезду, сопутствовавшую им теперь при свете дня и в мраке ночи.На воле Шайтан стал еще сильнее, раздался в груди. Отдыхать приходилось весьма редко. Голод заставлял покрывать большие расстояния. От частых гонок ноги налились мощью, бугрились твердыми мышцами и словно обрели невидимые пружины, позволявшие с места делать гигантские прыжки.Бродячая жизнь «таежных братьев» диктовала свои условия. Только натренированный и выносливый пес мог выжить в этих условиях. Шайтан был именно из таких, будто специально родился для бега, для резкого броска за дичью, для мощного прыжка.На широкой спине сквозь грубую рыжую шерсть слегка просвечивало розовое пятно — след ожога. Рана давно зажила, но доставляла массу неудобств. Летом над нею постоянно вились комары, мошка, слепни, которые без особого труда сосали кровь. Зимой она, плохо прикрытая шерстью, мерзла, отчего у пса начиналась мелкая дрожь.ЛЕСНЫЕ РАЗБОЙНИКИ
