Альба остановилась, скривила обезображенную морду, и какое-то клокотание вырвалось из ее груди. В нем звучало презрение и горечь, обида и согласие. Как ни больно, как ни тяжело натолкнуться на жестокость, она вполне согласна с нею. Есть должен сильный и полезный стае пес. Но разве этот барсук не ее трофей? Поникнув было, она вновь выпрямилась, гордо подняла голову и зарычала на сына, как на заклятого врага. Смущенный Рыжик отскочил от добычи и голодными глазами, хотя был сыт, смотрел на медленно жующую мясо мать....Как хорошо было бы сейчас полежать в теплой конуре на душистом сене. Послушать, как говорят люди. Поесть из миски горячей похлебки. Но кому она нужна, старая и слепая? Смешно. Пока была сильной и здоровой, и мысли не было вернуться к людям, а вот под старость, перед смертью, потянуло. К чему бы это? Зачем? Какая разница, где помереть? Так в чем же дело? Отчего ей непременно хочется услышать людской говор и смех? Как жаль, что она потеряла зрение. Ей так хочется посмотреть на человека... Плохих псов рождает стая — жадных и ненасытных, не знакомых ни с лаской, ни с добротой, готовых матери перерезать горло, лишь бы она не стащила их кость.Пока она жила, псы оставались псами. Но кто может предсказать, что будет после ее смерти? Может, вольная собачья стая породнится с волчьей и люди станут называть ее Рыжика волком?..Не хочется помирать Альбе. Страшно! Что будет с будущей стаей? Что?ИМ ЕЩЕ ВЕЗЕТСтояла оттепель. Снег все прибывал и прибывал. Как и всегда в теплую погоду, падал он сверху огромными влажными хлопьями. Из безобидного снег вскоре превратился в заклятого врага.Погружаясь по самый живот в рыхлую массу, Рыжик устало прокладывал тропу, Альба ковыляла следом. Часто из-под снега раздавался веселый писк мышей. Рыжик быстро разгребал снег, по, как обычно, ничего не находил. Пока он докапывал до бурой подстилки из трав и листьев, прикрывавших землю, мыши успевали разбежаться по прорытым под толщей снега многочисленным ходам.Уже несколько дней пробирались они долиной какой-то реки. В одном распадке им встретился крупный кабан. Прижав мощную голову к снегу, он исподлобья смотрел на приближавшихся собак. Маленькие глазки стальными буравчиками сверлили непрошеных гостей.Рыжик нехотя остановился. Кабан был явно чем-то разъярен.Поняв причину задержки, слабо заскулила Альба, умоляя сына обойти упрямого секача. До пса доносилось хриплое дыхание готового броситься на псов зверя.
