– Тогда кто же знает? – спросила я. – Насколько я понимаю, здесь решается вопрос о том, кто далее будет охранять вашу супругу: я или «Рекс». И теперь все зависит только от вашего решения.
– Я считаю, что будет лучше, если мы поручим мою охрану Евгении Максимовне! – сказала Алевтина Павловна.
– А я думаю, что с двумя ребятами из «Рекса» тебе будет спокойнее.
– Я склонна больше доверять женщине! – заявила Алевтина Павловна.
– Но здесь речь идет не о женских секретах, а об охране твоей жизни! – замахал руками Скоробогатов.
– Вообще-то, Алевтина Павловна, ваш муж в данный момент совершенно прав! Когда мы подписывали с вами контракт, то брали на себя определенные обязательства по вашей охране! – не вставая с дивана, заявил Михайлов.
– Так где же она, ваша охрана? – зашипела на него Алевтина Павловна. – Только привозите на работу и с работы! А кто вчера был в моей уборной, знаете?
Когда она произнесла последние слова, я скромно потупилась. Я одна знала, но молчала. Зачем этим людям знать о моем проколе? Нет, этот свой вчерашний позор я унесу с собой в могилу!
– Толку от вас никакого – только деньги дерете и ничего не делаете! – Казалось, еще немного и Алевтина начнет топать ногами.
– Так, ну все – мне это надоело! – Разгневанный Михайлов встал с дивана и решительно направился к выходу, резким движением отстранив при этом Алевтину Павловну.
– Хам! – тихо процедила она сквозь зубы.
– Мой телефон у вас есть! – обернувшись, бросил Михайлов. Затем тяжелая скоробогатовская дверь захлопнулась за ним. Больше этого человека я не видела. И слава богу!
– Что дальше? – спросила я хозяев.
– Ничего! Вы работаете с моей женой! – сказал Скоробогатов и тоже вышел из гостиной. Он явно был расстроен происшедшим.
– Ну вот, Женечка! Видите, как хорошо все получилось! – проворковала мне Алевтина вымученно радостным тоном.
– Что-то мне так не кажется... – усмехнувшись, ответила я.
На этот раз я всю репетицию сидела в зале как привязанная. Те же резкие выкрики Скоробогатова в адрес актеров, те же банальные сцены из польской жизни периода второй мировой войны.
Все было, как вчера. Я сидела рядом с паном Годецким, который все так же безучастно относился к скоробогатовской интерпретации своей пьесы, откинувшись на спинку кресла и катая в руках неизменный теннисный мячик.
– Вы что – теннисист? – спросила я его.
– Нет! – пожал плечами поляк.
– Тогда зачем вам этот мячик?
– Он успокаивает мне нервы! Знаете, есть такие металлические китайские шарики, которые катают в ладони?
– Конечно! – ответила я.
– А вот мне не нравится холодный металл! А шерстяное покрытие этого мячика очень приятно на ощупь. К тому же он мягкий и как будто живой!
– Надо же! – усмехнулась я. – Похоже, он заменяет вам домашнее животное!
– Ну вы скажете... – Годецкий улыбнулся и, подкинув мячик метра на два, ловким движением руки поймал его.
– У вас хорошая реакция! – заметила я.
– С детства люблю жонглировать, – ответил Годецкий. – Жалко, что у меня сейчас только один мячик. Было бы три – я бы вам показал класс!
– А почему вам приходится успокаивать нервы? Не нравится то, что происходит на сцене?
– Почему? Георгий очень хороший режиссер! Мне по душе его постановки! Иначе бы я не доверил ему свою пьесу.
– Тогда что же вас беспокоит?
– То, что происходит за кулисами! Этот чертов Алин маньяк!
– По тому, что я уже видела, можно сделать заключение, что его атаки на Алевтину Павловну имеют больше психологическое, нежели физическое воздействие.
– Может быть, и так, но кто его знает, этого психа! – махнул рукой Годецкий. – У меня какое-то нехорошее предчувствие.
– Вы верите в предчувствия?
– Верю! И что самое гнусное – мои предчувствия еще никогда меня не обманывали! – задумчиво сказал Годецкий, не отрывая глаз от сцены, где Аркадий страстно целовал Алевтину Павловну на глазах у ее законного мужа.
– А почему в театре так мало людей? – спросила я.
– Основной состав сейчас гастролирует где-то в Воронеже, – махнул он рукой. – А Георгий в это время решил во что бы то ни стало подготовить новую премьеру. Насколько я понимаю, вас взяли на работу вместо администратора, который сейчас находится с труппой на гастролях?
– А почему у вас в пьесе так мало героев? – решила я сменить тему.
– Почему мало? – удивился он. – Трое – это уже много. Третий-то лишний!
– Пожалуй, да! – согласилась я с логикой автора.
– Кстати, а вы едете на пикник? – спросил вдруг Годецкий.
– На какой еще пикник? – удивилась я.
– У Али день рождения, и она собирается отметить его на Волге.
– В первый раз об этом слышу! – ответила я.
– Думаю, что вас пригласят! Там еще будут директор, его супруга, естественно, Жора, ну и я. Вот, наверное, и все.
«Конечно, пригласят! – подумала я. – Только не веселиться, а охранять покой Алевтины Павловны».
– А вы не знаете, где будет проходить вечеринка?
– На какой-то турбазе. Жора сказал, где-то в пятидесяти километрах от города.
– Понятно! – кивнула я.
