Я оглянулась по сторонам. Свет, идущий из открытого люка, позволил мне наконец-то рассмотреть место моего заточения. Как я и предположила с самого начала, это чердачное помещение использовали то ли как запасную реквизиторскую, то ли просто в качестве склада для отработанного театрального мусора. Недалеко от меня стоял какой-то большой короб с крышкой. Открыв крышку и разогнав руками столб поднявшейся пыли, я заглянула внутрь — там были только тряпки. Какие-то платья, пиджаки, даже один фрак. Никаких веревок!
Я попробовала на прочность одно из платьев (по фасону оно напоминало то самое, в котором Наташа Ростова явилась на свой первый бал). Вполне еще крепкое, меня выдержит! Выбрав наиболее надежные, на мой взгляд, вещи, я принялась вязать из них что-то вроде каната. Подобными канатами в кинобоевичках обычно пользуются убегающие из тюрьмы заключенные. Навязав таким образом около шести метров, я решила, что с оставшихся четырех вполне смогу спрыгнуть.
Я снова подошла к люку и прислушалась: тихо.
В зале никого не было. Тем лучше. Честно говоря, меня не порадовал бы факт обнародования моей неудачи с неизвестным человеком. Привязав моток связанных платьев к ручке люка и подергав его для надежности, я сбросила этот самодельный канат вниз. Взявшись руками за края люка, я спустила ноги, крепко обхватив ими канат.
Здорово все-таки, что на мне брючный костюм!
Хороша бы я была в мини-юбке. Зрелище, прямо скажем, суперэротическое — голые ноги, спускающиеся из люка в потолке зрительного зала.
Я аккуратно взялась руками за импровизированный канат, отпустив края люка. Канат меня держал, и я начала спускаться. Использование подобных «лонж» входит в обязательную программу подготовки любого спецназовца. Поэтому спустилась я быстро и, надеюсь, красиво.
Пока я спускалась, я успела осмотреться. Это оказалось помещение малой сцены, то самое, где репетировали Скоробогатов и компания. Безумная планировка! Никогда бы не подумала, что окажусь именно над ним! В данный момент в зале никого не было. Видимо, режиссер и актеры куда-то вышли. Но, увы, недалеко — когда до пола оставалось каких-то четыре метра, входная дверь открылась, и в зал вошла вся честная компания, которую я оставила здесь всего каких-то сорок минут назад.
Впереди шли супруги Скоробогатовы, за ними следовали Аркадий и Годецкий. Войдя в зал, все четверо остановились, в недоумении уставившись на женскую фигуру, висевшую на связке старого костюмерного реквизита. Немая сцена длилась около минуты, в течение которой их взгляды были прикованы к моей скромной персоне. Я же не придумала ничего лучше, как улыбнуться, помахать им рукой и спрыгнуть.
Удачно приземлившись, я спокойно оправила пиджак и направилась к моим нанимателям.
— А вот и я! — произнесла я совершенно идиотскую фразу. Интересно, а что сказали бы вы на моем месте?
После некоторой паузы Скоробогатов ответил, почему-то судорожно сглотнув:
— Очень хорошо! А то мы вас потеряли. Думали, что вы с нами пойдете обедать!
— Я решила осмотреть помещение театра! — ответила я.
— Ну и как? — спросил меня Скоробогатов.
— Замечательно! Только вот заблудилась немного… — сказала я. И пожала плечами.
— А что вы делали на нашем чердаке? — осмелилась наконец спросить меня Алевтина Павловна.
— Можно сказать, что я там оказалась случайно! — Мне совсем не хотелось говорить этим людям, что меня там заперли.
— И вы решили спуститься таким образом? — не унималась Алевтина Павловна.
— Стараюсь поддерживать себя в форме!
— И тренироваться у нас в театре?
— Да что вы пристали к девушке! — раздался голос Годецкого. — Если ей хочется путешествовать по вашему театру таким способом, почему бы и нет? Все хорошо! Георгий, давай лучше еще раз пройдем по тем сценам, о которых я тебе говорил.
— Да, да! — закивал Скоробогатов. — Давайте!
А то до вечера не успеем!
— Вы уж, Женечка, больше никуда не выходите без нас! — сквозь зубы процедила Скоробогатова. — А то неизвестно откуда вас еще придется доставать!
Я подавила в себе острое желание съездить ей по физиономии. Но сдержалась — клиентка все-таки…
После репетиции я проводила Алевтину Павловну до ее уборной — это была именно та комната, в которой я уже успела побывать. За время моего отсутствия здесь на первый взгляд ничего не изменилось. Но только на первый. На столике около зеркала рядом с разномастными флакончиками и пудреницами лежал трупик белого голубя. Без головы. Из перерезанной шеи прямо на пуфик равномерно, капля за каплей, стекала голубиная кровь.
Увидев эту картину, Скоробогатова вначале просто остолбенела. А потом тишину театральных коридоров разорвал ее отчаянный истерический крик.
Мне стоило немалых трудов ее успокоить. К тому же в уборной, кроме этого злосчастного пуфика, безнадежно испорченного голубиной кровью, не было ни одного стула. То есть посадить несчастную испуганную женщину было абсолютно не на что!
