— Мать твою! — выругался Алексей, вставая и отряхиваясь. Его костюм от соприкосновения с асфальтом несколько утерял свой товарный вид.
— Что все это значит? — Алевтина Павловна также тяжело поднялась, оперевшись на подставленную мной руку.
— Это значит, что сотрудники охранного агентства «Рекс» не могут отличить взрывы петард от настоящих выстрелов! Не слышали, наверное, никогда, как стреляют по-настоящему? — заявила я, мстительно глядя на бугая Лешу.
— Да ладно вам… — сокрушенно вздохнул он. — Нервы на пределе, достал уже этот козел!
— Так мы едем или нет? — Второй охранник вышел из машины и встал рядом. При этом он с удивлением уставился на меня.
— Николай, это Евгения Максимовна Охотникова. Она тоже будет меня охранять. И самое главное — теперь она будет координировать вашу работу! — поспешила представить меня Алевтина.
В сопровождении Алексея она обошла машину и приземлилась на заднее сиденье.
— Ну это уж как босс скажет! — недовольно ответил Алексей, также занимая свое место в машине рядом с водителем.
Всю дорогу, пока мы ехали в театр, в салоне царило тяжелое молчание. Видимо, рексовцы тяжело переживали свой промах перед конкурирующей организацией, которую к тому же имела честь представлять женщина.
Наш местный театр драмы находился неподалеку от центра города. Это было современное здание из стекла и бетона с выступающим вперед сплошным стеклянным фасадом. Здание располагалось посреди небольшого сквера с двумя рядами бетонно-деревянных лавочек. Деревянные части лавочек уже давно перекочевали на дачный участок какого-то чересчур практичного аборигена. На оставшихся бетонных тумбах сидеть было просто опасно для здоровья, поэтому сквер этот использовался местными старушками исключительно для выгула своих мопсов и пекинесов. Впрочем, мы подъехали не к главному входу, а к служебному, который находился с противоположной стороны здания, на Железнодорожной улице.
На крыльце служебного входа нас ждал, нервно переминаясь с ноги на ногу, невысокий толстенький человечек. Его несколько обрюзгшее (видимо, от постоянного принятия алкоголя) лицо украшала широкая окладистая борода, которая с лихвой компенсировала недостаток волос на его лысеющей голове.
— Ах, Аленька! Наконец-то! А то я уже начал волноваться! — Как только Алевтина Павловна вышла из машины, бородатый толстячок поспешил спуститься к ней, смешно перебирая ногами по лестнице. Судя по всему, это был Георгий Скоробогатов собственной персоной.
— Все в порядке, милый! — проворковала Алевтина, целуя супруга в щеку. — Я приехала в сопровождении Евгении Максимовны.
— Евгении Максимовны? — удивленно поднял густые брови Скоробогатов.
— Ну да! Охотниковой! Или ты забыл о рекомендации капитана Лисовского?
— Ах да! Действительно, забыл! Так ты уже и этот вопрос успела решить?
— Конечно, мой козлик! Я же у тебя золотце!
Мы с Евгенией Максимовной успели обговорить все формальности, и она любезно согласилась нам помогать!
— Очень приятно, Евгения Максимовна! — Скоробогатов подошел ко мне и поцеловал мне руку. — Можно я буду называть вас просто Женей?
— Конечно, можно! А я вас просто Жорой… — согласилась я. Он не заметил или же сделал вид, что не заметил моего легкого сарказма.
— Пойдем, а то Яромир уже заждался нас! — прервала наш разговор Алевтина Павловна. Пока Скоробогатов со мной любезничал, ее глаза просто метали молнии.
Мы прошли в здание театра и поднялись на третий этаж. Именно там располагалась малая сцена, на которой и ставился «Туз в рукаве». Небольшой зрительный зал, куда мы вошли, насчитывал всего сто — сто двадцать кресел. На первом ряду уныло скучал, откинувшись на спинку кресла и закинув обе ноги на приставленный спереди стул, длинноволосый человек лет тридцати пяти. Он что-то мило насвистывал, глядя в потолок, и при этом планомерно подкидывал в воздух и тут же ловил желтый теннисный мячик. Должна сказать, что с координацией у него было все в порядке — мячик ни разу не упал на пол.
Услышав, что в зал входит группа людей, он, оставив свое глубокомысленное занятие, вскочил с кресла и быстро направился к нам, не выпуская мячика из рук. Правильнее было бы сказать, что он почти побежал. Казалась, его несет какая-то бушующая в нем стихия. При этом, когда он перемещался, его длинные волосы развевались так, словно он бежал против сильного ветра.
У человека было узкое лицо с большим подбородком, выступающими скулами и орлиным носом. Некоторая раскосость серых глаз, пронзительно смотревших из-под густых бровей, свидетельствовала о наличии у их владельца восточной крови. Но была в этих глазах еще и какая-то наивность, столь характерная для представителей цивилизованного зарубежного мира. Не знаю почему, но по такому взгляду сразу можно сказать о человеке: «не наш». Именно так я и подумала о подбежавшем к нам длинноволосом типе.
— Яромир, извини, мы заставили тебя ждать! — сказал ему Скоробогатов.
— О! Ничего страшного! — ответил сероглазый.
