Я вытираю глаза. Наверх, наверх. Я хочу погладить тебя. Я открываю рот, чтобы произнести вслух «Адам, я приготовила тебе сюрприз, но он у меня в комнате, так что тебе придется подняться подняться и забрать его», но тут раздается стук в окно.
Это Зои. Она прижимается лицом к стеклу, словно Мария из рождественской сказки. Она должна была прийти только к чаю, и не одна, а с родителями.
Зои приносит с собой холод. Она топает ногами по ковру.
— Всем веселого Рождества, — произносит она.
Папа поднимает бокал и желает ей того же. Мама поднимается из-за стола и обнимает Зои.
— Спасибо, — отвечает Зои и заливается слезами.
Мама приносит ей стул и носовые платки. Откуда ни возьмись появляются два сладких пирожка с кремом, приправленным бренди. Вообще-то Зои нельзя спиртное, но, наверно, крем не в счет.
— Я смотрела на вас в окно, — Зои шмыгает носом, — и мне показалось, будто это сцена из рекламы. Я едва не вернулась домой.
— Зои, что случилось? — интересуется папа.
Она засовывает в рот кусок пирога с кремом, быстро жует и глотает. — Что вам рассказать?
— То, что ты сочтешь нужным.
— У меня заложен нос и я отвратно себя чувствую. Хотите, расскажу об этом?
— Потому что повысился уровень хорионгонадотропина, — поясняю я. — Это гормон, который вырабатывается во время беременности. — Все замолкают и смотрят на меня. — Я читала в «Ридерз дайджест».
Наверно, не стоило об этом говорить. Я совсем забыла, что Адам, Кэл и Салли даже не знают о беременности Зои. Но все молчат, да и Зои, кажется, не против — она отправляет в рот еще кусок пирога.
— Что-нибудь случилось дома? — спрашивает папа.
Зои аккуратно подцепляет следующий кусок:
— Я все рассказала родителям.
— Ты сегодня им все рассказала? — изумленно переспрашивает папа.
Зои вытирает руки рукавом.
— Пожалуй, момент выбран неудачно.
— И что они сказали?
— Кучу разных вещей и все ужасные. Они меня ненавидят. Похоже, меня все ненавидят. Кроме малыша.
Кэл ухмыляется:
— У тебя будет ребенок?
— Ага.
— Наверняка мальчик.
Зои качает головой:
— Я не хочу мальчика.
— Но ты решила оставить ребенка? — осторожно интересуется папа.
Зои молчит, словно впервые об этом задумалась. Потом улыбается и поднимает на папу изумленный взгляд; ее глаза блестят. Я никогда раньше не видела у нее такого выражения лица.
— Да, — наконец отвечает Зои, — я так решила. Я назову ее Лорен.
Идет девятнадцатая неделя беременности. Ребенок Зои окончательно сформировался и весит примерно двести сорок граммов. Если бы он родился сейчас, то поместился бы у меня на ладони. Его прозрачный животик опоясывали бы розовые венки. Заговори я с малышом, он бы меня услышал.
— Я включила твоего ребенка в список, — сообщаю я. Наверно, не стоило в этом признаваться. Я вовсе не собиралась об этом говорить. И снова на меня все уставились.
Папа тянется ко мне через стол и гладит по руке.
— Тесса, — произносит он.
Терпеть это не могу. Я сбрасываю его руку.
— Я хочу там быть.
— Но еще целых пять месяцев, — говорит Зои.
— Ну и что? Это всего-навсего сто шестьдесят дней. Конечно, если ты не хочешь, чтобы я там была, я могу подождать снаружи и зайти потом Я хочу первой взять малышку на руки.
Зои встает, огибает стол и обнимает меня. Она какая-то другая. Живот у Зои упругий и она пышет жаром.
— Тесса, — произносит моя подруга, — я так хочу, чтобы ты там была.
День летит стремительно. Убрали со стола, включили телевизор. Мы слушаем речь королевы, потом Кэл показывает несколько фокусов.
Зои весь день сидит на диване с мамой и Салли и рассказывает им все перипетии своего несчастного романа со Скоттом. Даже спрашивает о родах.
— Скажите, — произносит Зои, — это действительно так больно, как говорят?
Папа уткнулся в свою новую книгу «Натуральное питание» и время от времени зачитывает статистику о пестицидах и химикатах каждому, кто готов его слушать.
Адам в основном общается с Кэлом. Показывает, как вертеть булавы, учит новому фокусу с монеткой. Я все больше убеждаюсь, что была неправа. Не в том, нравится он мне или нет, но нравлюсь ли ему я. Время от времени мы встречаемся взглядом, но он отворачивается первым.
— Он тебя хочет, — одними губами шепчет мне Зои. Если это и так, я не знаю, что делать.
Я целый день листаю книгу, которую принес мне Кэл. «Сто необычных способов предстать перед Творцом». Забавно, но ощущение, будто во мне что-то усыхает, все равно не проходит. Я два часа сидела в кресле в углу и размышляла об этом. Я знаю, что это неправильно, что так нельзя, но иначе не могу.
К четырем стемнело, и папа зажигает свет. Приносит блюда со сладостями и орехами. Мама предлагает поиграть в карты. Они переставляют стулья, а я выскальзываю в прихожую. Надоело сидеть в четырех стенах среди книжных полок. Я устала от центрального отопления и коллективных игр. Я снимаю с вешалки куртку и выхожу в сад.
Ужасно холодно. Воздух обжигает легкие, дыхание превращается в пар. Я натягиваю капюшон, завязываю тесемки под подбородком и жду.
