На следующий день – Военкомат Василеостровского района Ленинграда. К десяти утра. Здесь наше первое истинное распределение после Горного института. Заседает комиссия. Человек пять, вроде бы. Во главе с военкомом.
Моя очередь. Захожу. Всё очень доброжелательно. Военком два слова обо мне. Кто я, что я. Потом спрашивает:
– Вы ж геофизик. Это вроде, как геолог. На практиках поездили? Где были-то?
Ответствую. Докладываю, так сказать. Себя не пойму, то ли всерьёз, то ли треплюсь:
– Так точно. Носило меня по южным округам. Таджикистан, Казахстан, Забайкалье. Как Сухова. Так мне это, ой как…
Прервал мою интермедию полковник присутствующий. Солидный, пожилой в очках. Спрашивает:
– А у Вас отец не военный, часом, журналист?
Я подтвердил, ясно дело.
– На Ленинградском фронте, в газете «На страже Родины». Да? – уточняет у меня полковник.
– На Ленинградском, Прибалтийском и в «Красной Звезде» тоже.
– Мы неоднократно с Вашим отцом, как же. Передавайте привет.
Растроганно киваю.
– Ну, а если без ваших отклонений к кинематографу, то куда бы служить желали направиться?
Поддел он меня слегка. И такой интересный карт-бланш [25] выдал.
Эх, что там для Добра-молодца на камне-то было написано: «Направо пойдёшь…, налево…». Возможно, и я этот шанс-бланш должен был с разумом, с толком использовать. Нужно будет собрать, классифицировать все мои упущенные возможности. Сделать выводы. Хотя… Наверное самому уже поздно локти кусать, а другим? Тоже без пользы.
И, как можно догадаться, совершенно не раздумывая, я брякнул:
– На Севере нашем не бывал. Хочу поглядеть, чем Полярный круг на земле там отмечен. Какой краской.
Мне тогда мнилось, что комиссия на меня взирала, если не с гордостью, то с одобрением. И совсем скоро дошло: это было сострадание.
Вышел в коридор. Толпились ожидающие своего вызова и уже отстрелявшиеся. Кирагуду спрашивает:
– Чего там с тобой полкаш трендел? К себе, поди, звал служить? Вон у тебя рожа-то сияет. У него петлицы, часом, не голубые?
А Савва Буев сразу мне обухом по голове, ещё не ведая, что первым указал на ущербность:
– Не-а. Он, видать, в столицу призывается. Вдоль кремлёвской стены гулять будет. Со «Стрелой» на плече.
Запоздало стало доходить. Кинуться назад, заорать: «Пошутил я! Дяденька, полковник, к Царь-пушке меня, а? Поближе».
Ведь, глядишь, пристроил где-нибудь в Таманской дивизии. Уж я старался бы. В кадрах остался служить. А перед самой пенсией этого бля…го Руста [26] непременно сбил бы. И весь ход Мировой истории может быть… Эх! Не люблю я эту блатную пословицу: «Бог – не фраер», но смысл в ней – не отнимешь.
