Недостающие восемь сотых вероятности благополучного исхода наконец-то проявились.
***
Удивительно, но их выкинуло почти на месте. От предписанной точки встречи корабль отделяли всего-то полторы астрономические единицы. Меньше суток крейсерского хода для самого паршивого суба.
Однако для внесистемника это расстояние было непреодолимым. Ньютоновские двигатели «Химеры» слабы и рассчитаны на маневрирование в пределах орбитальных станций, а это – всего лишь сотни километров. Максимум тысяча-другая при полной заправке.
Чтобы сдвинуться с места, необходимо было снова нырнуть в шаффл. Однако возможность такая отсутствовала. Ватсон полностью потерял веру в успех. Его ПУР сейчас равнялся нолю. Лемур надрывно мяукал, колотил себя кулачками по голове, а стоило подвести его к кокону шаффл-интерфейса, впадал в настоящую истерику.
Отчаявшись бороться со страхами маленького штурмана, Виктор сделал ему инъекцию успокоительного, уложил в койку, а сам отправился в машинный отсек.
Кеттрийца там почему-то не было. Обнаружился он в трюме. Медленно раскачиваясь, Риг стоял над вскрытым контейнером. Из переднего манипулятора механика торчал блестящий клюв плазменного резака. Остро пахло расплавленным керлитом.
– Что там? – спросил Виктор.
– Ничего. Пусто.
– А в остальных?
– То же самое.
– Дьявольщина!
– Кэп… – Риг качнулся чуть сильнее и внезапно оказался рядом с Виктором. Движения заметить не удалось, лишь запоздало раскатилась по полу дробь коготков. – Кэп, чего я не знаю о вас?
– Это допрос? Потрудись-ка объясниться.
– Объясняюсь. Если груза в контейнерах нет, то везем мы нечто иное. Либо меня, либо Ватсона, либо вас. Но таких, как я – миллиарды. Без корабля я не стою вообще ни гроша. Таких, как Ватсон – тысячи. Да, он ценный кадр, но на сумму заключённого вами контракта можно купить целую стаю штурманов с ПУР в сто процентов. Возможно, мы продали «Химеру»? Опять нет. Корабль у нас совершенно рядовой, я знаю это точно. Остаётесь вы.
Виктор невесело усмехнулся.
– Безупречно, Риг. Мои поздравления. До меня самого это дошло только вчера. Дело в том, что я могу вести корабль через шаффл.
Если даже кеттриец удивился, внешне это никак не проявилось.
– Но ведь штурманские имплантаты невозможно приживить человеку?
– Во мне нет имплантатов. Единственное приспособление, которое нужно для шаффл-степа, находится здесь. – Виктор постучал пальцем по выбритому черепу. – Полгода тренировок в юном возрасте, и готово. Спасибо отцу, который был законченным анархистом и с прибором клал на официальную политику. Когда-то все штурманы Земли были людьми. А потом началось… Борьба за права высших животных, забота о психическом здоровье косменов и прочая ерунда. Прошло каких-то семь-восемь десятков лет, и уже почти никто не помнит, что первый шаффл-степ был отбит человеком.
– Так что же теперь делать? Куда податься? Здесь нас ждут препараторы, дома – убийцы.
Виктор с удовольствием отметил местоимение «нас» и сказал:
– Летим туда, куда направлялись. Думаю, проблема уже разрешилась.
– Это предчувствие? Включились тайные мыслительные резервы человеческого штурмана?
– Почти. Я кое-что предпринял перед отлётом. На всякий случай.
– Править будете вы?
– Да, – сказал Виктор. – Переход через час. Как раз хватит времени, чтоб отправить эти муляжи за борт.
Он кивнул на контейнеры.
– Сделаю, кэп, – сказал кеттриец.
***
Шаффл выглядел как титанический гладкий купол с почти незаметным радиусом кривизны. В наивысшей точке купола, на полюсе, находился Виктор. Стоило ему сосредоточить внимание на каком-либо направлении, вдалеке тут же проявлялась самая обычная дверца, а ведущий к ней путь выделялся двумя параллельными стенами из колышущихся портьер. Разумеется, никаких дверей и портьер не существовало – это мозг подстраивался под запредельную сложность шаффл-пространства. Лемурам, например, шаффл представлялся джунглями, а дельфинам с военных кораблей – океаном.
Оставалось решить, куда двигаться.
Впрочем, ломать голову над выбором не было нужды. Дорожка, по которой двигался Ватсон, еще виднелась. «Портьеры» в месте аварийного выхода частью отсутствовали, а частью превратились в лохмотья.
Виктор расположился к рваной дыре спиной, прикинул скорость скольжения, развел руки в стороны, одну ногу поставил чуть наискосок к вектору движения, носком другой оттолкнулся и двинулся вперёд, отбивая подошвами возникающий в голове ритм.
…Даже после отключения интерфейса ему казалось, что под ногами наклонная поверхность, и он почти незаметно, однако неуклонно скользит и скользит куда-то, словно по льду. Безотчетно он хватался за неподвижные предметы; поняв, что никуда не движется, конфузился, но спустя всего лишь несколько минут вновь начинал чувствовать под ногами предательский уклон.
Выход в обычное пространство Виктор воспринял с огромным облегчением.
Почти сразу облегчение перешло в ужас.
