Меган поцеловала меня в щеку и посмотрела с тоской прямо в глаза, будто бы ждала, что я сейчас скажу ей остаться. Поняв, что я не наполнен этим желанием, она удалилась. Я слышал стук каблуков за своей спиной, говорящие о ее медленных шагах, а затем закрывающуюся дверь. Теперь я выдохнул с облегчением.
Я тут же зашел на свою кухню и достал из мини бара коньяк. Налил немного янтарной жидкости в стакан и вернулся в гостиную, захватив его с собой. Остановился перед доской с фотографиями Алисы, засунув вторую руку в карман брюк.
В следующую минуту часы пробили полночь. Я чокнулся своим стаканом с фотографиями Алисы и осушил его одним залпом. Вобрал в себя много воздуха и выдохнул.
— С Днем рождения, любимая.
Алиса
— Что Вы сегодня ощущайте, госпожа Райт?
Я закрываю глаза и погружаюсь в себя. Пытаюсь услышать голос души, который всегда правильно мне подскажет. Но в последнее время она не знает, чего хочет. Она в запутанном положении, как и моя голова. Это сводит с ума, когда ты не знаешь, чего хочешь и что ощущаешь.
Я упрямо стараюсь прислушаться к себе, но слышу лишь тишину. У моей тишины есть звук и это тяжелое дыхание моего супруга, который сидит в углу комнаты позади меня во время моего сеанса с психотерапевтом. Он наблюдает. Всегда и везде. Внимательно изучает. Он как видеокамера прямо над кроватью, на которой я лежу связанная. Так я себя чувствую рядом с ним и на сеансах в его присутствии. Я под его вечным наблюдением и это угнетает, раздражает, добавляет к моему шаткому психическому состоянию еще и состояние фрустрации. Моя потребность понять о себе хоть что-то не удовлетворяется, потому что наталкиваюсь с препятствием в лице своего мужа.
— Пустоту, — сухо отвечаю я, открывая глаза.
Доктор поджимает свои тонкие губы и опускает взгляд, записывая мой ответ в свой блокнот. Он поправляет свои очки, когда те соскальзывают с его носа и снова продолжает писать. Теперь он что-то приписывает к моему психическому состоянию.
— Продолжаем лечение нашим препаратом.
Я сжимаю подлокотники кресла так сильно, что начинают болеть ногти.
— Вы качайте меня этим препаратом уже пять лет. Очевидно же, что он не помогает мне.
Я еле сдерживаю прогрессирующую злость.
— Госпожа Райт, сдвиги наблюдались. Вы начинали спокойно воспринимать свой окружающий мир, образ своего собственного «Я». Вы принимали себя, — спокойным размеренным голосом объясняет мне седовласый доктор, убирая свои очки в карман белого халата.
— Но уже через несколько дней перестала, — немного повысив голос, напомнила я ему.
На мое плечо легла тяжелая рука и слегка сжала ее. Я замерла.
— Дорогая, успокойся. Доктор сам знает, как лучше для тебя. За тебя сейчас говорит твой диагноз.
Мелодичный голос перетекает по моим венам, отравляет организм, подчиняет себе, а последняя фраза бьет прямо по сердцу.
— Мы не кололи тебе препарат уже месяц по твоей прихоти и посмотри, что с тобой стало. Ты огрызаешься, неуправляемость мыслей и непонимание всего вокруг. Даже себя. Ты делаешь себе только хуже. — Его горячее дыхание касается моей щеки. — Надо лечиться, дорогая.
Он оставляет поцелуй на моей щеке и выпрямляется. Я чувствую себя марионеткой, зависящей от его мнения дурой.
— Доктор, колите.
Психотерапевт достает из своей черной сумки шприц с набранным уже в него препаратом. Я даже не знаю, как он называется. Знаю одно — он экспериментальный и финансирует этот эксперимент мой супруг. Я просто обязана без препирательства соглашаться и подставлять плечо.
Доктор поднимается с кресла, приближается ко мне и задирает короткий рукав моего шелкового серебристого халата. Воткнутая игла заставляет меня немного вздрогнуть от легкой боли, но когда доктор начинает вводить в мой организм желтую жидкость, я напрягаюсь и терплю жгучую боль. В мою руку словно вливают расплавленный металл. После последней капли жидкости моя рука немеет, словно металл в нем застывает и холодеет.
Я громко выдыхаю и расслабляюсь, откидываясь как тряпичная кукла на спинку кресла, сильно сжимая ладонью место укола. Стараюсь шевелить пальцами, но это удается с трудом. Что же за химическое взаимодействие в этой жидкости-убийце?
Как я была счастлива, когда не было этих уколов. Препарат в меня вливают каждую неделю. Я вроде как начинаю воспринимать свою личность, внешний мир, перестаю быть вечно раздражительной и ко мне возвращаются эмоции, я начинаю чувствовать тепло к своему супругу. Но есть побочный эффект — я много что забываю из своей жизни. Я могу забыть, чем занималась вчера, и мой супруг мне с радостью все заново излагает. И ему не надоедает. Это показатель его любви ко мне. Но его излишние наблюдения за мной вызывают во мне только негативные эмоции. В общем, я не знаю, как оценивать этот препарат и какие отзывы ему давать. Мой муж обещает мне усовершенствовать его, чтобы у меня не было таких пробелов в памяти, потому что это последнее, что мне нужно. Ведь я совсем не помню период со своего рождения и до восемнадцати лет.
