— Нет! Не говори этого! — закричала я истеричным голосом, хватаясь за голову. — Он не должен ее любить. Его сердце не должно принадлежать ей.
Я посмотрела на отца. На его лице отразилась догадка, будто в его голове выстроился пазл, и получившаяся картинка его сильно удивила.
— Меган, ты должна рассказать ему. Если Уильям разыскивает ее, то ты должна рассказать. Они нужны друг другу. Ты даже не представляешь, как эта девушка мучается рядом с Джексоном, — выпалил папа на одном дыхании, искренне переживая за Алису.
Я горько усмехнулась.
— А я? Я разве не мучаюсь?
— Меган…
— Ты не скажешь ей, — твердым приказным тоном объявила я.
Отец посмотрел на меня как на сумасшедшее и безжалостное существо.
— Если ты хочешь, чтобы твоя дочь оставалась в твоей жизни, то ты не скажешь ей.
— Дочка, ты погубишь и свою и их жизни.
— Плевать. Я лучше буду жить в вечных страданиях, чем знать, что они вместе и счастливы. Я не переживу этого.
Папа провел ладонью по своему лицу и громко вздохнул. Он опустил свои глаза и качнул головой.
— Сейчас я увидел Джексона в женском обличии. И мне больно от того, что этого жестокого человека мне напомнила моя дочь, которую я оберегаю, погубив ради нее много жизней. И главную — жизнь Алисы.
Даже после своих слов, наполненных горечью и обидой, папа так и не осмелился поднять на меня глаза. Больно ли ему смотреть на меня или стыдно, или ему отвратительно видеть меня, уже не важно. Я испортила впечатление о себе. Но даже разочарование отца не подтолкнет меня к тому, чтобы я помогла Уильяму и Алисе воссоединиться.
Папа поднялся со своего места и направился к выходу из кухни. Он остановился рядом со мной, поцеловал меня в макушку и покинул квартиру.
Я не смогу. Не в моих силах. Для меня рассказать правду Уилу — это самоубийство.
Уильям
В свой выходной день я сидел за ноутбуком и продолжал искать хотя бы какую-то минимальную информацию о Джексоне. Но за четыре дня поисков в просторах интернета мне ничего не удалось разыскать. Словно он так же, как и Алиса, — растворился в воздухе.
Данное совпадение меня сильно нервировало. Мне хотелось крушить все вокруг, когда в голове непроизвольно всплывала мысль, что он просто присвоил Алису себе, запер и заставил весь мир забыть об их существовании. Меня всего начинает трясти, будто мое тело охватил приступ эпилепсии. Я пытаюсь контролировать этот огонь из негативных эмоций и не совершить какой-либо безумный поступок.
Иногда мне просто хочется отвлечься, когда организм дает сигналы и молит о пощаде. Капля осознания того, что я все же обязан беречь себя, победила над чувством отчаяния, которое питает меня и толкает искать без прерывания ни на отдых, ни на питье, ни на еду. Я чувствую, что иду в правильно направлении и не могу остановиться, будто сделай я это и мой успех в поисках закончит свои действия.
— Уильям, — послышался печальный голос Виви в стороне, и я повернул голову.
Она стояла передо мной со стаканом в руках, который содержит в себе какую-то белую жидкость, и смотрела с жалостью, которого не могла скрыть.
— Выпей молока хотя бы.
Я сморщил лицо в презрении, после чего жалость на лице Виви исчезла за считанные секунды. Теперь она смотрела на меня с гневом.
— Выпей я сказала! Иначе сама буду вливать его в твой рот! — с угрозой процедила она и поставила стакан на стол.
Я сглотнул и взял стакан. Принюхиваясь к жидкости, я еле сдержал рвотные позывы. Задержал дыхание и постарался выпить все как можно скорее. Виви все это время стояла надо мной как коршун и контролировала.
— Твой организм еще спасибо скажет. Пьешь этот коньяк уже как обычную воду. Я, кстати, выкинула все.
Я поставил стакан на стол и посмотрел на свою подругу испуганными глазами.
— Виви, мой организм уже не работает без него.
— Заработает, если научишь держаться на другом. Зла не хватает.
Я не осмеливался больше возразить. Виви может и с охотой как следует треснуть, стоит начать с ней спорить и отстаивать свои права. Я понимаю, что она во всем права. Об этом мне твердят крупицы моего здравого рассудка, что если я не откажусь от своих вредных привычек, то перестану походить на нормального человека.
— Как успехи? — спросила она.
— Он сменил фамилию. Придется связаться с одним из тех, кому он продал отель Коллинза и спросить, кем являлся продавец. К счастью, отелей много и хотя бы в одном я найду информацию.
— Чего у вас двери открытые?
В гостиную зашел Майкл. Стоило Виви увидеть его, как она встрепенулась, схватила пустой стакан со стола и ушла прочь в кухонную зону.
— Привет, Виви, — рискнул поздороваться с ней мой друг, когда она проходила мимо него.
Она лишь взмахнула перед ними своими волосами, ничего не ответив. Я подвил смешок, когда заметил недоуменное лицо друга. Он тяжело вздохнул и приблизился ко мне.
— Что мне с ней делать? — не понимал Майкл. — Закинуть на плечо и унести? Я уже только какие способы не придумывал.
