Она была полностью в моей власти. Я могла делать что хотела, и она бы мне это позволила, я уверена, потому что все, чего хотела она — это кончить. Я читала это по сжимающейся челюсти, по прикрытым и дрожащим векам, когда она прекратила терзать мои губы и откинула голову назад, по ее рту, что был приоткрыт, по ее языку, который то и дело облизывал пересохшие губы.
И когда я спустя время круговыми движениями вызывала уже почти непрекращающиеся и все более частые стоны, то решила пойти еще дальше. Я хотела войти в нее, подчинить полностью. Но как только мои пальцы оказались там, она распахнула глаза и схватила мое запястье, замотав головой.
— Нет, — прошептала Богатырева, пытаясь сосредоточить свой мутный взгляд. — Не надо… туда.
Я усмехнулась.
— Типа без проникновения — и не измена вовсе, да?
Она чуть нахмурилась, но я не дала ей договорить, закрыв ее рот поцелуем. Вернулась пальцами туда, где была, и снова начала подводить ее к грани. Через некоторое время почувствовала, как она сжала бедра и вцепилась мне в плечи, задрожав. Сделав еще пару движений, которые вызвали в ее теле последние сладкие судороги, я убрала руку.
Мы лежали на спинах и смотрели в обшарпанный потолок спортивного зала. Не знаю, о чем думала она, пока лежала там, уже натянув обратно колготки и поправив юбку, но я была в какой-то растерянности. Я только что трахнула ту, которую ненавидела столько лет. Но если поначалу я ликовала от этого ощущения власти, от ее беспомощности, то почему потом я искренне радовалась, видя, как на ее лице появляется то самое выражение освобождения? Она была великолепна, когда кончала, но я надеялась, что буду испытывать несколько иные эмоции — злорадствовать, ухмыляться или что-то в этом роде. Но почему-то все было чуть иначе. В любом случае, я это сделала. Пусть теперь только попробует что-то вякнуть в мою сторону — быстро поставлю ее на место, напомнив, как сладко она стонала подо мной. Так что я все равно не проиграла.
Наконец, она зашевелилась. И эти движения словно заставили меня очнуться. Я поднялась и приняла сидячее положение. Достала телефон и посмотрела на время. Почти шесть. А мы вовремя закончили. Словно в подтверждение моих мыслей, я услышала, как кто-то дергает за ручку двери. Тамара Николаевна, моя «напарница», должно быть, уже здесь. Сейчас пойдет за ключом, значит, минут через пять мы сможем уже выйти отсюда.
Я уже двинулась вперед, чтобы слезть с матов, как вдруг услышала тихое покашливание Богатыревой, а следом и ее голос:
— Так это… Мы… Мы теперь… — девушка пыталась подобрать слова, видимо, стараясь осознать, подписали ли мы мировую сим действом.
Но я усмехнулась и, лишь слегка повернув голову в ее сторону, ответила:
— Ничего не изменилось, Богатырева. Ты не переносишь меня, а я ненавижу тебя. Все остается ровно так, как было, ясно тебе?
Не дожидаясь ответа, я слезла с матов. Но остановилась и добавила, не оборачиваясь:
— Впрочем, если вдруг захочешь повторить — я не против, — ухмыльнувшись самой себе, я двинулась к коридору.
***
Вечером позвонила Ирка. Я была дома и смотрела с бабушкой сериал, когда раздался звонок на домашний.
— Ты куда пропала после концерта? — требовательно спросила она, что-то жуя в трубку.
— Ты мне звонишь только в девять, чтобы это узнать? — деловито поинтересовалась я, одним глазом продолжая смотреть в экран телевизора.
— Я тебе звонила днем, когда пришла, твоя бабуля сказала, что тебя еще нет, а мобильный твой не отвечал. Я решила, что ты на работе, — ответила подруга.
— Я… У меня были дела, — кашлянув, пробормотала я, понимая, что не собираюсь рассказывать о том, что случилось.
— Работа?
— Типа того, — уклончиво ответила я, надеясь, что Ирка не будет слишком навязчива.
— Ты… расстроилась сегодня после выходки этих придурков? — уже тише спросила она. — Я волновалась за тебя.
— Ты что, правда, думаешь, что меня это хоть сколько-нибудь волнует? — фыркнула я, хотя, конечно, та ситуация была мне неприятна. Но ничего другого от Чернова и его компашки я не ждала. Зато смогла приобрести пару козырей после всего этого.
— Эх, я бы, наверное, плакала где-нибудь за кулисами на твоем месте, — призналась Ирка, вздохнув.
— Да брось, на идиотов внимания обращать не стоит, — махнула я рукой и, прикрыв трубку, спросила у бабушки, не хочет ли она чая. Когда я получила кивок и улыбку в ответ, то отправилась на кухню.
— Кстати, ты знаешь, что Богатырева тоже куда-то делась? Ее «элита» почти полчаса искали.
— И как? Нашли? — разливая кипяток в две кружки и придерживая плечом трубку, поинтересовалась я.
— Не знаю, я потом ушла. Так, скажи мне, — уже громче продолжила Ирка, — мы идем завтра на дискотеку?
— Вы — не знаю, я — нет, — ответила я, добавляя сахар в кружку.
— Ну, Ле-е-ер, — заныла Ирка, а я закатила глаза. — Ты же не отправишь меня туда одну! Потом праздники, будем отдыхать. Давай сходим ненадолго.
— Не хочу, я не люблю эти сборища, ты же знаешь, — снова прижав трубку плечом, я взяла за ручки кружки.
