Господин ректор слушал её стоя. Рядом с ним расположился его заместитель, а господин Равикович подпирал входную дверь. Я, угрюмо насупясь, сидела на стуле у стены. Спасибо, хоть стул предложили, на ногах я сейчас держалась с изрядным трудом. За окнами кабинета гремела, смеялась, играла новогодняя ночь.
— Я пошла к господину Равиковичу с просьбой образумить его подопечную, но он сказал, что будет лучше, если мы подождём, пока Чернова не приступит непосредственно к колдовству. К сожалению, пока оно происходило, мы оказались не в состоянии попасть в комнату и как-то вмешаться.
Я удивлённо вскинула голову. А это ещё почему? Я вроде дверь не запирала. Впрочем, оно и к лучшему, войди они, и броллахан подзакусил бы ими за милую душу.
— Это правда? — спросил ректор у господина Равиковича.
— Да, господин Эйдлин, — подтвердил тот. — Именно так всё и было.
— А почему же вы, позвольте спросить, не попытались предотвратить готовящееся преступление?
— Моя вина, господин ректор. Я думал, мы с лёгкостью сможем прервать колдовство в самом начале, пока оно никому не успело причинить вреда. Вина же студентки Черновой должна была быть доказана. Если помните, ещё госпожа Фримэн предупреждала…
— Я помню, о чём предупреждала госпожа Фримэн, — прервал его ректор и впервые повернулся ко мне. До сих пор они вели себя так, словно меня в комнате не было.
— А вы что можете сказать в своё оправдание?
— Ничего. Мне не в чем оправдываться.
— Вот как? — прищурился господин Эйдлин.
— Да. Я сделала то, что должна была сделать. Вернее, то, что должна была сделать не я. И моё колдовство, чтобы там не говорил господин Равикович, никому не принесло вреда.
— Никому?! — взорвался Равикович. — А медсестра Пройс? Даже если отбросить судьбу мальчика…
— Господин Равикович, — мягко прервал его ректор, и мой наставник сразу замолчал, а господин Эйдлин снова повернулся ко мне.
— Откуда это у вас? — спросил он, указывая на лежащий на столе «Полуночный сбор».
— Взяла в библиотеке.
— В какой библиотеке?
— В здешней, штернштадтской. Она была среди книг, которые я разбирала в прошлом году по поручению господина Кокса.
— Очень интересно. Там были и другие книги по чёрной магии?
— Нет. Только эта.
— Почему же вы не отдали её библиотекарю?
— Не сочла нужным, — буркнула я.
— Вы её уже использовали?
— Нет, это было в первый раз.
— И то хорошо, — господин ректор качнул головой. — Милая девушка, неужели вы и в самом деле не понимаете, что натворили?
— Я спасла жизнь ребёнка.
— Спасли, быть может. Но кто знает, как это скажется на мальчике в дальнейшем? Воздействие тёмных Сил в столь юном возрасте… К счастью, Дара у него нет, но он и без него может натворить бед, обнаружив тягу ко злу. И всё в результате вашего неразумного — хочется думать, что только неразумного, а не преступного — поступка.
— О да, — со всем доступным мне сарказмом сказала я. — Вот если бы он умер, то не смог бы вообще ничего натворить, ни плохого, ни хорошего.
— Что с ней говорить, господин ректор, — вмешался Равикович. — Преступные наклонности налицо. Госпожа Фримэн, надеясь на лучшее, ошибалась.
Господин Эйдлин не ответил, задумчиво листая «Сбор». Потом положил книгу на место.
— Вот что, госпожа Чернова, покажите нам те книги, которые вы разбирали в прошлом году. Только, — он с брезгливой гримасой провёл рукой перед своим лицом, — прежде приведите себя в порядок.
В туалет, смывать остатки крови со лба и подбородка, я отправилась под конвоем госпожи Голино и господина Равиковича. Никогда раньше не замечала в нём особой враждебности ко мне, госпожа Фримэн временами бывала строже, но теперь, подумала я, дай ему волю, он надел бы на меня наручники. Когда я вышла из туалета, к нам присоединились ректор с заместителем, и все вместе мы вышли из больничного корпуса.
— Вот, — я махнула рукой на стопки книг в задней комнате, — вот они, те книги.
— Они все учтены? — спросил господин Равикович.
— Разумеется. Даже «Сбор».
Это была правда. Я собиралась вернуть книгу на место при первой же возможности, и потому не стала уничтожать карточку.
— Где эти карточки?
— В главном зале. Левый нижний ящик стола.
Равикович вернулся в зал, остальные молча наблюдали за ним. Мой наставник пробежал пальцами по верхушке бумажной пачки, и над ней вспыхнула искра. Какой-то незнакомый мне вид поискового заклятия. Не прошло и секунды, как над стопкой карточек на букву «л» появилось призрачное изображение бумажного прямоугольника с неразборчивой надписью.
— К сожалению, юная леди нам соврала, — сообщил Равикович. — Тут была, по крайней мере, ещё одна книга. Да… Что-то об оборотнях. Куда она делась, любопытно?
Ах ты, чёрт. Ну кто бы мог подумать, что уничтожая карточку, я не уничтожаю память о ней? О чём я вообще думала, когда её писала?
— Так куда она делась? — повторил Равикович, глядя на меня.
— Не знаю, чём вы говорите.
— Прекрасно, — ровно сказал наставник. — А теперь снимите ментальную защиту и повторите сказанное.
