– Я голодный, как волк, не ел с девяти утра.
– Пойдем, я покажу тебе зимний сад, – с гордостью предложила Клара и улыбнулась, предвкушая его реакцию.
Уваров с кастрюлей в руках направился следом за ней. Клара провела его через галерею и, распахнув перед гостем двустворчатую витражную дверь, торжественно произнесла:
– А вот и место для ужина.
Уваров зашел в ротонду, остановился у стола и замер. Романтичная обстановка оранжереи поражала с первой секунды. Застекленное круглое помещение имело диаметр не менее шести метров, через стеклянный купол хорошо просматривалось звездное небо. В центре ротонды стояли стол и два стула, отгороженных от растений полупрозрачным белым пологом. У стен ротонды в массивных горшках были расставлены высокие экзотические деревья и пальмы, среди которых висел белый плетеный гамак, подвешенный к деревянной балке. Множество свечей разных форм и цветов были расставлены по всему периметру зимнего сада.
Юрий поставил кастрюлю на стол и еще раз огляделся по сторонам.
– Вот это да, – протянул он с потрясенным видом, – удачное местечко. Хорошо, что не мне пришлось выбирать, иначе я бы тебя разочаровал.
Улыбка не сходила с лица Клары, она даже почувствовала, как щеки устали от натянутой мимики. Уваров опустился в удобное кресло с мягкой спинкой и с шумом выдохнул. Расставив розы в вазах по всей оранжерее, Клара тоже села за стол. Воцарилась минутная тишина. Оба вопросительно смотрели друга на друга, и никто не осмеливался заговорить первым. Уваров решил, что вино придаст им обоим уверенности, откупорил бутылку кьянти, разлил по бокалам и сказал тост:
– Наверное, скажу банальную вещь, но я хочу выпить за наше знакомство. Не знаю, к чему приведет это свидание… – он откашлялся, прочищая горло, – хочу… чтобы ты запомнила меня… чтобы в твоей жизни я не был мимолетным знакомством. Какой-то мудрец сказал: «Пока тебя помнят, ты жив». Я хочу жить в твоих воспоминаниях.
Тост Юрия заставил Клару снова вспомнить об отъезде, и улыбка мгновенно сползла с ее лица. Они опробовали вино и приступили к ужину. Уваров отведал мясо и, закатив от удовольствия глаза, томно произнес:
– Божественно. Тает во рту. Что это?
Клара озвучила название блюда, затем долго перечисляла ингредиенты и способ приготовления. Он подлил ей еще вина и молча слушал, словно боялся, что она замолчит и тогда придется искать новую тему для разговора. Наконец вино разлилось теплом по телу и напряжение отступило.
Пока они ужинали, Уваров расспрашивал о том, как Клара познакомилась с Аркадием, где они раньше жили, как оказались в Сочи. Клара неохотно рассказывала о прошлом: любое воспоминание так или иначе подводило ее к мысли об отъезде, а эта тема была для нее минным полем, куда ни шагни – подорвешься. Она с ужасом сознавала, что уже завтра наступит тот день, когда Аркадий будет ждать от нее лишь сообщения о конкретном времени ее приезда. Глаза Клары стали грустными, уголки губ нервно дрогнули и поползли вниз.
Заметив перемену в настроении собеседницы, Уваров сделал несколько глотков вина, опустил бокал на стол и спросил:
– О чем думаешь?
Клара подняла на него печальные глаза и неохотно ответила:
– Задумалась об отъезде.
– И когда тебе нужно уехать?
– Завтра, – обреченно выдохнула она.
Его глаза вспыхнули. Конечно, он помнил про отъезд, но не хотел поднимать эту тему, понимая, что разговор не принесет им облегчения. Уваров накрыл своей ладонью ее руку и сказал:
– Мне жаль. При мысли, что больше не увижу тебя, у меня душа разрывается на тысячу мелких кусочков.
– А я не понимаю, почему не хочу ехать, – тихо произнесла Клара и тут же поправилась, – нет, я понимаю, что меня здесь держат магазин, подруги, море и другие составляющие моей жизни, но внутри я чувствую, что это не главная причина.
– А в чем причина? – спросил Уваров и еле заметно улыбнулся.
Клара поняла, что он подумал о себе. Она убрала свою руку и пояснила:
– Когда Аркадий сказал об отъезде, я тебя еще не знала. Так что дело точно не в тебе.
– Ледяной водой окатила, – съехидничал он.
Ей захотелось хоть на минуту скрыться от его пронзительного взгляда: казалось, что он видит ее насквозь, чувствует ее сомнения. Клара вышла из-за стола, прошлась вдоль цветов до стеклянной стены ротонды и посмотрела на ночное светило, которое проглядывало сквозь тучи.
– Сегодня полнолуние. Как жаль, что из-за облачности Луну плохо видно.
Уваров промолчал. Клара поняла, что он ждет объяснений по поводу ее нежелания уезжать вслед за семьей, и сказала:
– Мое сердце наполняет тоска. Она сковывает меня по рукам и ногам. Как будто со мной что-то должно произойти. Что-то роковое.
– Предчувствие? – спросил Юрий и медленно приблизился к ней.
Она повернулась к нему и заглянула в глаза.
– А ты что чувствуешь?
Ее вопрос застал его врасплох.
– У меня тоже сердце рвется от тоски…
– А ко мне? Что ты чувствуешь ко мне?
Спросив, она тут же пожалела. Зачем ей это знать? Что бы он ни испытывал, завтра все закончится, и ближайшие несколько часов ничего не изменят. Глаза Юрия на несколько секунд закрылись, он тяжело вздохнул и ответил:
