– Тебе со стороны кажется, что я спокойная, – доставая пакет молока из холодильника, сказала Лиля. – А я переживаю буквально за все: за будущего ребенка, за раздел квартиры, за деньги. Поэтому мне придется работать до последних дней перед родами, иначе я не смогу купить все необходимое для малыша.
– Кирилл хочет делить квартиру? – нахмурилась Клара.
– Думаю, да. Он ищет варианты размена. Мне он пока ничего не говорил, но сюда приходила странная парочка, все высматривали и расспрашивали. Мне показалось, что они – риэлторы.
– Я бы ему все глазенки выцарапала бы за такое! А ты молодец, держишься.
– Никаких волнений. Я дала себе слово, – твердо произнесла Лиля и невольно погладила себя по животу.
– По поводу работы ты не беспокойся, можешь работать до последнего. И с родами мы тоже что-нибудь придумаем.
Лиля недоверчиво посмотрела на подругу и сказала:
– Аркадий тебе что, ничего не сказал?
– Нет. А что?
– Он звонил мне, когда ты лежала в больнице, и сказал, что после новогодних праздников продаст магазин. Он уже ведет переговоры с бывшим репетитором Полины по музыке, как его? Юлий Моисеевич? Он приходил вчера в салон, все придирчиво рассматривал.
На минуту Клара потеряла дар речи. Она смотрела на подругу, пытаясь осмыслить только что сказанное. Затем насупилась и сложила руки на груди.
– Он не сможет этого сделать, даже если сильно захочет. Фирма открыта на мое имя. Аренда оформлена на фирму. Вставлять палки в колеса собственной жене ему резона нет. Я исправно отдаю часть доли, вложенную им в магазин.
Лиля не стала ей возражать – предпочла, чтобы супруги самостоятельно решили спорный вопрос. Она сварила геркулесовую кашу, поставила перед Кларой два вида варенья, и они приступили к завтраку. Покончив с кашей, Клара спросила:
– Что ты хотела мне рассказать?
Лиля отодвинула тарелку, налила себе чай и, собравшись с духом, начала пересказывать разговор со следователем. По ее словам, Коваленко вел себя очень странно, явно что-то недоговаривал, и только по характеру вопросов можно было проследить ход его мыслей. Он считал Клару виновной чуть ли не во всех грехах, начиная с истории с утопленником и заканчивая гибелью Уварова. Со смертью Уварова тоже не все чисто. Дело о его убийстве окутано тайной: кто мог его убить, за что – нет ни малейших подозрений. Даже где было совершено убийство, Оксана так и не смогла выяснить. Что она знала наверняка – так это то, что никто из родственников не приходил на опознание.
Выслушав рассказ подруги, Клара резюмировала:
– Опознать его могли и коллеги, но, думаю, дело не в этом.
– А в чем?
– Опознания не было, потому что нет трупа.
Лиля удивленно вскинула на нее глаза.
– Нет тела, поэтому он и спрашивал про грузовик. Думал, что я куда-то вывезла труп Уварова.
– Но Уварова действительно убили, я видела в руках Коваленко целую кипу фотографий. Тело доставили в морг. Это Оксана узнала точно, ее подруга из морга подтвердила.
– Тела нет, – продолжала настаивать Клара, – иначе я следствию была бы не интересна. А так они думают, что я помешалась на Уварове и выкрала его тело, – ее лицо исказилось в иронической ухмылке. – Устроила ему мемориал в тайном склепе, утыкала свечами…
– Клара, ты, пожалуйста, не вмешивай меня в эту мистику, – взмолилась Лиля, – мне только исчезнувших трупов не хватает для полного счастья.
Слова подруги напомнили Кларе об истинной цели приезда. Она поднялась, чмокнула Лилю в щеку и побежала в коридор обуваться.
– Я поживу у тебя недельку? – на ходу поинтересовалась она.
– Могла бы и не спрашивать, – ответила Лиля, убирая посуду в раковину.
– Я поеду к Коваленко, потом заскочу в магазин.
– А что сказать твоему мужу, если он будет звонить? – спросила Лиля, выглядывая из кухни.
– Скажи, что у меня есть мобильный телефон, – многозначительно произнесла Клара и вышла из квартиры.
Снег, редкий гость субтропиков, этим январским утром падал на сочинский асфальт крупными хлопьями и тут же таял. На улице было безлюдно: редкие прохожие, спрятав лица под капюшонами, перешагивали через огромные лужи и спешили заскочить в припаркованные автомобили или ближайшие здания. Клара добралась до управления на такси. Расплатившись с водителем, она вышла из машины и направилась к центральному входу. С проходной женщина набрала телефон Коваленко, представилась и, услышав его удивленное «Алло», сказала:
– Я в фойе управления, мне необходимо с вами поговорить.
Несколько секунд в трубке стояла тишина, затем Коваленко выдавил из себя холодным тоном:
– Подойдите к дежурному, я скажу, чтобы вас пропустили.
Через десять минут она постучала в дверь уже знакомого ей кабинета. Это был тот же кабинет, в котором она подписывала свои показания два месяца назад – разве что без таблички с фамилией Уварова.
– Можно? – спросила она, заглядывая внутрь.
