– Не ожидала снова вас увидеть, – сухим тоном произнесла она.
Уваров усмехнулся и смущенно произнес:
– По вашему тону, Клара Владимировна, можно предположить, что вы не рады моему приходу.
Клара смутилась: она и сама не поняла, почему так отреагировала на приход следователя. Возможно, сказалось волнение из-за бордовой тетради.
– Называйте меня просто Клара, и вы не правы, я просто не думала, что мы с вами еще когда-нибудь встретимся.
– Тогда я просто Юрий, – вкрадчиво произнес следователь.
Она невольно посмотрела на сумку, которая лежала на столе, словно хотела убедиться, что дневник надежно спрятан от собеседника.
– Мы не с того с вами начали, Клара. Во-первых, добрый день.
– Здравствуйте, – напряженно процедила хозяйка салона.
– Во-вторых, я пришел купить цветы для мамы: у нее сегодня день рождения, а вы еще на пляже обмолвились, что у вас цветочный магазин на этой улице, – сказал следователь и указал на букеты в белых пластиковых вазонах.
Пройдя вдоль витрины, Уваров выбрал букет из бутонов роз нежного розоватого оттенка и протянул Кларе.
– Я возьму этот. Сколько с меня?
К разговору подключилась Лиля: озвучив цену, она начала заворачивать цветы в яркую подарочную бумагу. Уваров отсчитал и протянул ей деньги.
– Что-то мне подсказывает, что есть и «в-третьих», – сказала Клара, не сводя со следователя пронзительного взгляда.
Уваров усмехнулся, убрал бумажник в карман пиджака и шутливо ответил:
– Ух… взгляд – рентген, насквозь меня видите, – затем нервно откашлялся и спросил: – Мы могли бы с вами переговорить наедине?
Магазинчик был маленьким, уединиться негде, и Клара предложила ему поговорить на улице. Друг за другом они вышли на тротуар. Следователь положил в машину цветы и тут же вернулся.
– Вы курите? – спросил он, протягивая ей пачку сигарет.
– Нет.
Закурив, Уваров с шумом выдохнул и произнес:
– Есть новости по делу утопленника, – и, сделав паузу, тихо и таинственно добавил: – Труп Тихонова пропал.
– Как пропал? – удивилась Клара и побледнела.
– Вот так. Патологоанатом утром планировал делать вскрытие и не нашел тела Тихонова. Сейчас проводится следствие.
– Как может пропасть тело?
– Морг переполнен, иногда случается путаница. Не думаю, что его специально выкрали, – успокоил ее следователь.
– Какой ужас. Теперь родные не смогут с ним проститься, – с грустью произнесла Клара.
– Родных у него нет, так что никто не приедет с ним прощаться. По закону мы должны были его тело кремировать. Мы обыскали квартиру, которую он снимал, обнаружили в его вещах письма, написанные его рукой. Они адресованы некой Тамаре Золотаревой. Видимо, у них были давние любовные отношения.
– Вот как? – нарочито удивленно произнесла Клара: ей сразу стало понятно, о какой Тамаре идет речь.
Во время разговора Уваров продолжал проявлять к собеседнице повышенный интерес. Он ловил ее взгляд, а когда она поворачивалась к нему, то робко, словно подросток отводил глаза в сторону. Кларе это льстило как женщине, но она была не из тех, кто с легкостью бросается крутить романы за спиной у мужа.
– Да. Только вот что мне не понятно: если он адресовал их Золотаревой, как они оказались у него? На конвертах есть штемпель об отправке и получении писем. Первое письмо написано сразу после эмиграции, в нем он сообщает, что прибыл в штат Аризона и отлично устроился, что будет искать возможности для ее переезда в Америку, и это странно.
– Почему?
– При его деньгах иметь любовницу на год старше и такую невзрачную – как-то не с руки: он мог позволить себе молодую красивую женщину, а судя по фото, которое он ей прислал, она не очень-то привлекательна.
– Он что, прислал ей ее же фото? – удивилась Клара.
– Да. Это была как бы шутка. В каждом письме он высылал ей одну и ту же фотографию с разным фоном… Океан… Небоскребы… Каждую фотографию он подписывал типа: «Тамара в Нью-Йорке. 2008 год», «Тамара на Гаити. 2009 год».
– А у вас есть эти фото при себе?
– Одно у меня с собой, – ответил Уваров и вынул из пиджака фотографию.
Клара взяла снимок и стала разглядывать автора столь заинтересовавшего ее дневника. Это была хрупкая девушка невысокого роста, с длинными черными как смоль волосами. И хотя черты ее лица были правильными, ее нельзя было назвать привлекательной. На фото Тамара была одета очень скромно, были видны сильно потертые туфли, зато в руках ее красовался неуместный своей дороговизной клатч. Она улыбалась, но глаза ее при этом все равно оставались грустными. На обороте фотографии было написано «Усть-Каменогорск. 1974 год».
Вернув фотографию следователю, Клара спросила:
– А вы не могли бы дать мне почитать его письма?
– Нет. Это запрещено, – категорично ответил Уваров и убрал фото в карман пиджака.
– Жаль, интересно было бы узнать историю их отношений.
Следователь отрицательно замотал головой, но, заметив разочарование на ее лице, обнадежил:
– Может, после того, как я закрою дело.
– Ну, тогда до встречи, – сказала она и протянула ему руку.
