Я тебя люблю. Я так по тебе скучаю, что у меня внутри все болит. Ты лутшая мама на свете, а Папа – лутший папа. Мне все равно что говорят другие. Они не понимают. Ненастоящие Мама и Папа суперстраные. Я называю мужчину Бородач потому что у него очень уродливая кривая борода. Ты и Папа это мои настоящие родители и я найду способ приехать домой. Так что не переживай. Как бы я хател чтобы мы доехали до Мексики. Мне здесь ненравится. Я тебя люблю.
Я очень стараюсь, когда пишу это письмо, и пытаюсь почти не отрывать ручку от бумаги, только когда делаю пробелы между словами. Не знаю, что еще сказать. У меня пока нет никакого плана, но я хочу, чтобы Мама знала: я обязательно что-то сделаю.
Щелкает дверная ручка. Мое сердце уходит в пятки. Быстро прячу письмо под книгу и открываю ее, притворяясь, что читаю.
Бородач подходит прямо к столу.
–
Он заглядывает мне за плечо.
–
Наверняка он хочет узнать, что я читаю.
–
–
Он протягивает руку, чтобы взять книгу, но я опережаю его, и кладу локти на нее, чтобы сберечь письмо.
Я показываю пальцем на полку.
– Вот эту, – говорю я.
Он достает книгу.
–
Это «Три мушкетера»! Папина любимая книга.
Бородач открывает ее и начинает читать.
Я оставляю «Приключения Тинтина» лежать на столе, письмо спрятано под ней, и притворяюсь, что слушаю. Но на самом деле просто думаю о том, что еще могу написать в письме, и представляю мамино лицо, когда появлюсь на пороге дома.
Тут я понимаю, что Бородач перестал читать и смотрит на меня. Он хмурится, будто пытается что-то понять. Затем он говорит:
–
Бородач говорит, что мне тяжело, но что мы должны идти вперед. Уверен, что он сказал что-то в этом духе.
О нет! Он снова идет к столу. Я уверен, он собирается взять «Приключения Тинтина», но тогда он увидит и письмо! Быстрым движением я достаю листок из-под книги и смахиваю на пол. Затем наступаю на него ногой.
–
Я знал! Слава богу, я избавился от письма.
Бородач берет книгу и снова начинает читать, изображая странные голоса разных персонажей. Он говорит громко и по-мальчишески за Тинтина, хитро и злобно за плохих героев. Но лучше всего у него получается собака. У него почти получается рассмешить меня. Его голос гремит, он расхаживает по комнате, выбрасывая руки, разыгрывая какие-то сцены. Я внимательно слежу за ним. У него очень хорошо получается пародировать голоса. Знаю, что он делает это, чтобы развеселить меня, и у него почти выходит. Он пытается быть добрым и веселым, но это ничего не меняет. Не хочу, чтобы он был моим папой. И никогда не захочу.
Вчера вечером Сара заглянула в комнату Сэма и увидела картину, от которой у нее сжалось сердце. Давид читал ему, и казалось, что Сэм на самом деле слушает, его глаза внимательно следили за отцом, а не упирались в пустоту, как обычно. Она тихонько вернулась в кухню и помолилась Богу в знак благодарности.
Сегодня пятница, Шаббат начинается на закате. Когда Сара отводит Сэма в школу, она возвращается домой, чтобы приготовить халу, сладкий хлеб, который они преломляют, прежде чем приступить к ужину. Ей не позволено работать с сегодняшнего заката до субботней ночи, поэтому она должна убедиться, что все готово. Это значит, что надо сходить за покупками и приготовить еду и на завтра тоже. Она любит приготовления к Шаббату даже больше, чем сам Шаббат. Есть что-то успокаивающее в этом ритуале. Она считает свечи и расставляет их в канделябре.
