Сара встает и берет Сэма за руку, он не сопротивляется. Она старается не переусердствовать, а просто почувствовать его тепло. Вместе, не говоря ни слова, они выходят из школы и направляются домой. Там они заходят в гостиную и усаживаются на диван. Сэм закрывает лицо руками и начинает плакать. Сара обнимает его и гладит по голове.
– Все будет хорошо. Все снова будет хорошо. Я тебе обещаю.
Она подходит к телефону и набирает номер, поворачивая круглый пластмассовый диск. Это рабочий номер ее мужа. Давид моментально снимает трубку.
– Ты можешь прийти домой пораньше? Надо поговорить.
– Сара, ты говорила с Бошамом?
– Да, я навещала его в тюрьме. Давид, прошу, приходи домой.
– Что случилось? Что он сказал тебе?
– Мы ждем тебя дома.
Она делает сэндвич для Сэма и, нарушая все правила, приносит его в гостиную. Сидя в своем кресле, она наблюдает, как сын с жадностью его поедает. Он так похудел с тех пор, как приехал к ним, и стал совсем бледным. Интересно, может ли ребенок умереть от горя? Или природа возьмет свое и инстинкт самосохранения этого не допустит?
– Сэм.
Мальчик поднимает глаза, но смотрит мимо нее.
Сара чувствует, что смотрит на сына Бошама, а не на своего ребенка.
– Я знаю, как тебе было трудно. Нам тоже было нелегко смотреть, как ты страдаешь и как сильно тебе не нравится быть здесь, с нами.
Мальчик внимательно смотрит на нее, вслушиваясь в каждое слово.
– Мы очень любим тебя. Ты ведь знаешь это?
Сэм пожимает плечами и отводит взгляд.
– Мы хотим, чтобы ты был счастлив. Но мы также хотим, чтобы ты понял, кто ты на самом деле.
– Я знаю, кто я на самом деле.
Сара удивленно смотрит на него. Его французский звучит безупречно.
– Уверена в этом, Сэм.
Как ей хочется обнять своего сына, почувствовать, как его гордое ранимое сердце бьется в унисон с ее, вдохнуть его запах. Он будто вырос из собственного тела, и оно больше не в состоянии вместить его мысли и эмоции.
Сара выходит из гостиной и бредет на кухню, чтобы дождаться там Давида.
Как только хлопает входная дверь, она выходит в коридор.
– Что случилось, Сара? Что сказал Бошам? – Давид еще даже не успел снять пальто.
– Пойдем на кухню, пожалуйста.
Давид следует за женой.
– Что он сказал?
– Присядь для начала. Ты голодный?
– Поем позже. Расскажи мне все.
– Он говорил не так уж и много. Важнее, что он заставил меня почувствовать.
Давид внимательно смотрит на нее, пытаясь поймать ее взгляд.
– Было ужасно увидеть его там, в тюрьме… Он не должен там быть. Это напомнило мне о…
Давид берет ее за руку и мягко ее сжимает.
– Лучше бы ты туда не ходила.
Он хмурит лоб, и Сара решает продолжить, пока не передумала:
– Бошам очень любит Самюэля. Это видно.
– Не сомневаюсь в этом. Конечно, любит. А ты чего ожидала?
– Даже не знаю. Увидеть человека, которого я смогу презирать.
– Сомневаюсь, что ты бы желала такого нашему сыну. Что он сказал тебе?
– Спросил, готова ли я пожертвовать своим счастьем ради Самюэля.
– Уму непостижимо! Как он посмел!
– И еще спросил, готов ли ты. Я ответила, что конечно же мы готовы. Не могу поверить, что он спрашивает такое. Он совсем не понимает, что значит вот так отдать ребенка.
– Может, теперь он понял.
– Но сказала ли я правду?
Давид вопросительно вскидывает бровь.
– Мы действительно готовы пожертвовать своим счастьем ради него?
– Сара, не стоит себя так истязать. Он наш сын, и мы любим его. Однажды он тоже нас полюбит. Нужно время.
– Время, – повторяет Сара. – Как оно нетерпеливо.
– О чем ты?
– Время украло его у нас.
– Оно вернет его нам обратно.
– Нет.
Горло Сары сжимается, ей будет очень непросто произнести то, что она действительно хочет сказать.
– Давид, я больше так не могу. Когда Сэм убежал, я просила Бога о помощи. – Сара тянется к руке Давида, но чувствует растущую между ними пропасть. – Я дала ему обещание. Пообещала отдать Самюэля, если Господь вернет его в целости и сохранности. Я хочу выполнить свое обещание. Пусть наш сын будет счастлив и здоров. Остальное не важно.
– Что ты хочешь этим сказать?
– У меня нет сил смотреть на его отчаяние и горе. Он чувствует себя как заключенный без надежды на освобождение. Теряет интерес к жизни, а ведь это всего лишь ребенок!
Она утирает глаза кухонным полотенцем.
– Но Сара, мы не можем сдаться сейчас.
– Давид! Мы обязаны… обязаны сдаться. Разве ты не видишь?
– Не вижу.
Давид подходит ближе к жене. Она отталкивает его.
– Я не могу так больше. Не заставляй меня.
Он стоит и смотрит на нее, не в силах поверить в происходящее. Затем произносит:
– Я сам пойду поговорить с Бошамом.
