–
Жан-Люк протянул ей пустой графин.
Она забрала его.
–
Он проследил, как девушка скрылась за барной стойкой, и повернулся обратно к Шарлотте.
– Нам нужно доесть ужин.
– Я потеряла аппетит.
– Мы же не хотим привлечь к себе внимание.
На этот раз официантка подкралась к ним и молча поставила графин с вином на стол. Жан-Люк налил себе немного. Бокал Шарлотты все еще был полным. Внезапно она схватила его и выпила залпом, будто это была вода, а потом поставила пустой стакан обратно на стол и принялась за остывший крок-месье: она резала его на маленькие кусочки, крепко сжимая вилку и нож. Он увидел, как костяшки ее пальцев побелели от напряжения.
– Шарлотта, – прошептал он.
Она не ответила, а только продолжила резать свой хлеб на все более мелкие кусочки. Он дотронулся до ее бледной руки. Та одернула руку, будто от огня. Он услышал тихий звук и увидел, как ее плечи подались вперед. Шарлотта взяла салфетку со стола, и спрятала в ней лицо.
Он встал и обнял ее.
– Давай уйдем отсюда.
Как только мы вышли из ресторана для коллаборационистов, мне стало лучше. Должно быть, это вино сделало меня чересчур эмоциональной. Мне надо было успокоиться, но голова кружилась, а мысли были спутанными. Жан-Люк крепко обнимал меня одной рукой, а другой опирался на трость. С ним я чувствовала себя в безопасности. Но никто не был в безопасности. Никто. Какое-то время мы брели в тишине, мои всхлипывания постепенно затихли. Вскоре мы оказались на улице Сен-Дени.
– Пойдем сюда. – Он взял мою руку и потянул в бар. Мне не хотелось пить что-то еще, мои эмоции вышли из-под контроля. Смесь из чувства потери, вины и тоски кружилась в моей голове. Я не знала, что еще могу выкинуть.
Но он заказал нам вина.
И я его выпила.
Мы сидели на высоких стульях у стойки – здесь выпивать дешевле, но за тремя столами позади нас сидели боши со своими женщинами. Какое-то время я рассматривала их: смотрела на темную униформу мужчин и на голые ноги женщин; они провели тонкие линии на задней поверхности голеней, чтобы выглядело, будто они в колготках. Но если говорить начистоту, кого они пытались обмануть? И зачем было вообще пытаться? Наверное, они думали, что это выглядят шикарно. Шикарно! Готова поспорить, боши тоже думали, что выглядят шикарно в своей униформе. Все это было таким лживым. Мне стало жаль этих женщин, притворяющихся ради бошей. Я надеялась, что им удастся получить что-то взамен за одни только натянутые улыбки и фальшивые смешки.
Я повернулась к Жан-Люку, голова у меня шла кругом. Я посмотрела в его теплые карие глаза, которые были не совсем карими, и почувствовала, как что-то внутри меня зашевелилось, будто магическая сила притягивала меня к нему. В нем не было ничего лживого. Он был хорошим. Я начала падать в сторону Жан-Люка, и мои руки оказались на его коленях. Я выпрямилась, убрала руки и снова посмотрела ему в глаза. Но так я почувствовала себя еще менее устойчиво.
– Шарлотта.
Я закрыла глаза, вслушиваясь в то, как он произносит мое имя.
– Мне кажется, ты слишком много выпила. Это моя вина. Прости меня. Надо отвести тебя домой.
– Нет!
Я засмеялась, удивившись внезапной решимости в собственном голосе.
– Мне здесь нравится. Давай выпьем еще вина.
В этот раз я упала со своего стула прямо к нему в руки. Подняв лицо, я увидела его кривую улыбку. Вот что я сделала. Заставила его улыбнуться. Я поднялась и положила руки ему на плечи. И поцеловала его. Это был не мягкий поцелуй, как раньше. Это был страстный поцелуй. Отчаянный поцелуй. Я хотела, чтобы этот поцелуй унес меня. Куда-то далеко.
Свист и смех прервали нас. Жан-Люк отстранился. Боши хлопали. Один из них сказал:
– Вот что значит – настоящий французский поцелуй.
Жан-Люк бросил несколько монет на барную стойку и взял меня за руку.
– Пошли.
Он злился, я знала это. Я его опозорила.
Как только мы вышли из бара, он потянул меня за угол. Там он отпустил мою руку, и я услышала, как его трость упала на землю. Он обвил меня руками и крепко прижал к себе. Его губы нашли мои, я чувствовала, как учащается его дыхание. На вкус он был соленый, как море. Как свобода. Не знаю, сколько мы стояли так, вдыхая воздух друг в друга, словно боясь задохнуться, наши сердца колотились. Когда его губы наконец отпустили мои, я хотела просто раствориться в нем и забыть обо всем.
– Шарлотта, – прошептал он мне в ухо, – Давай сбежим вместе.
Это было все, что я хотела услышать в тот момент.
– Я бы хотела, чтобы вы познакомились.
Я знала, что это было безумием, но если я собираюсь сбежать с ним, то хотела бы, чтобы они знали, что я сбегаю с хорошим человеком.
Мама пристально посмотрела на меня.
– Сейчас не время, Шарлотта.
– Но я не могу менять время! Я не начинала эту войну!
– Шарлотта, достаточно. Мы не можем пригласить его на обед. Ты знаешь, нам едва хватает еды на нас троих, не говоря уже о ком-то еще.
