С этими парнями бодаться нечего. Находись они ближе, ещё имелся шанс устроить им какую-нибудь неприятность. Все-таки 13 миллиметров — достаточно серьёзный аргумент, даже и для танка. Подбить, скорее всего, не выйдет, но вот разбить приборы наблюдения или испортить пушку — шанс оставался. Не очень большой, но хоть какой-то!
— Илья! Уходи из броневика! Танки по нему в первую очередь стрелять станут!
Гулко замолотил крупнокалиберный — от бортов танка полетели искры.
Не слышит!
— Гришка!
— Я, командир!
— Хватай этих гавриков — и тащи их к нашим! Сейчас танки подойдут — всем капец! Шадрин без выстрела прошел — не видят они оврага!
— А вы как?!
— Дуй, говорят! Это приказ! Не задержим их тут, так и ты никуда не дотопаешь — с берега видно далеко, положат просто из пулеметов. Гранаты сюда давай — и вперед!
Отбросив в сторону 'Льюис', младший лейтенант метнулся к станкачу. Если его догадки верны…
Хрясь!
И перед закрывавшим броневик земляным бугром вырос, подсвеченный огнём, темный куст разрыва. Танки начали стрельбу с ходу. Достаточно неплохо начали, надо сказать.
Мелькнул над краем ложбины Деревянко, подталкивавший прикладом обоих шведов. И весьма немилосердно подталкивавший.
Хрясь!
Взвизгнули над головою осколки.
Свисток!
И над гребнем окопа выросла редкая цепь пехотинцев — финны пошли в атаку.
Значит, правильная мысль посетила лейтенантскую голову — угадал-таки! Ну, вот тут-то я вам, ребятки, и насыплю угольков за шиворот!
Станкач, хоть агрегат и относительно устаревший, однако ж, в данном случае, оказался на своем месте. Разработанный ещё в Мировую войну, станковый "Гочкис" имел длинный ствол и отличался неплохой точностью стрельбы. Да и лупил прицельным боем аж на две версты! В умелых руках — жуткая штука! Алексей его ещё в Испании изучил неплохо и стрелять умел.
В чем немедленно и убедились финские пехотинцы.
Скошенная точной очередью, цепь моментально залегла. Уж десяток человек младший лейтенант однозначно завалил! А неча всех тут дураками считать!
Танк — это, конечно, серьёзно. Но наличия головы он не отменяет. Думать надо было финскому командиру, когда он своих солдат в атаку поднимал! Видел же, что броневик ещё стреляет! Вполне мог предположить и то, что такая вот выходка пехотинцев без должного ответа не останется. Не допер вовремя? 'Сам себе злобный баклан' — как говаривал иногда Ракутину командир ещё в Испании.
Правда, надо отдать должное и танкистам — новую цель они обнаружили достаточно быстро. Один из танков развернул башню в эту сторону… и уползать пришлось уже младшему лейтенанту. Прихватив по пути ручной пулемет, он отполз подальше от своей прежней позиции. Там сейчас было плохо — финский стрелок оказался обидчивым (видать близко к сердцу принял тот пендель, которым Алексей попотчевал пехоту) и задался целью вскопать данное место качественно и быстро. По меньшей мере, пяток снарядов он положил достаточно точно — распахал гребень ложбины, будто трактором прошелся. Да и его товарищ тоже не отставал — броневику всё-таки досталось…
Умолк крупнокалиберный — близким разрывом заклинило башню. На какое-то время над полем боя повисла настороженная тишина — не стрелял и дот, потерявший из виду цель.
На секунду приподнявшись над гребнем, Ракутин увидел Григория — тот как раз подгонял пленных офицеров, перебираясь вместе с ними через реку.
Ну, хоть так вышло! Уйдет, теперь точно уйдёт! На тот берег поднимутся, всего-то метров двадцать и осталось. А там и до леса недалече, ещё с полсотни метров. И всё — поминай, как звали! Не добегут сюда финны, не успеют уже. Цел ещё Льюис, может быть и Илья чем-то пособит — слышно, как он лязгает в броневике какими-то железяками. Главное — жив!
А танки уже лязгают траками, приближаясь к ложбине. Крупнокалиберный молчит, угроза устранена. Стало быть, уже можно ничего не опасаться, подходить ближе. Пехота благоразумно не поднимает голову, ждёт, когда танки выйдут к нашей позиции. Их можно понять, не хотят ещё одной пулеметной очереди в упор. И так им уже сегодня досталось на орехи — как ни считай, а десятка полтора солдат мы сегодня положили однозначно! Пропишут их командиру теперь… мелькнула в голове злорадная мысль.
Над головою свистнули пули — танк обстреливал ложбину, хотя никакого движения в ней уже не наблюдалось. Ответного огня не последовало и, ободренная этим, из снега поднялась залегшая цепь финских солдат. Торопясь и оскальзываясь, они поспешили вслед за танком. Бежать по глубокому снегу было неудобно, и постепенно они сбились в кучку, следуя по проложенным гусеницами боевых машин колеям. И было этих солдат уже существенно меньше — станкач своё дело сделал.
