— Нормально. Танк покорежило основательно. Горючее мы с него слили, так что километров семьдесят хода гарантирую.
— Для всех танков?
— Для всех. В смысле — для немецких. У тридцатьчетверки — больше.
— Там ещё, вроде бы, бензина добыли…
— Хорошая новость! — обрадовался инженер.
— Всё у вас?
— Есть кое-что… Нам бы времени ещё немного…
— Зачем?
— Вы ведь на технике прорываться собираетесь?
— Да. А что?
— Водителей бы поднатаскать… Мы-то ладно, любой танк вести можем, а вот трактористы ваши…
— Добро, забирайте и натаскивайте! Времени вам на всё это — до завтрашнего полудня. Не смогут после этого часа чего с места стронуть — бросим, к чертовой матери! Сейчас у нас семь часов. Завтра, не позднее, чем в час дня — уходим. Что не сможем забрать — подорвём.
Отпустив Савельева, капитан отыскал радиста.
Тот, устроившись чуть в сторонке, растянул на дереве антенну и уже который час пытался установить связь.
— Как успехи, товарищ сержант?
— Не очень, товарищ капитан… То, что мы полкового комиссара нашли, я сообщить успел. Там обрадовались, сказали быть на связи и ждать. Вот и жду…
— Долго?
— Да часа два уже как. Батареи, того и гляди, сядут — а ответа все нет.
— Плохо… — нахмурился Ракутин. — Ладно, Горбачев. Смотрите тут уже сами, но на всякий случай связь у нас быть должна. Так что батареи беречь!
Плохо, что ответа так и нет до сих пор. Хочешь или нет — а к доту идти. Такую толпу тихо не проведешь, да и линию фронта тоже как-то переходить надо. Шарахнет вот, по немецкому танку какой-нибудь бдительный боец и всё — пиши, пропало! За ним следом уже все остальные стрелять начнут, никто и разбираться не станет.
Что-то надо придумать… Но, как назло, в голову никаких светлых мыслей не приходило.
Ладно, остается дот…
За ночь, выставленные посты задержали ещё несколько человек. В основном — отставших от своих частей бойцов. Часть раненых, растерянных и плохо понимающих всё происходящее. Но здесь, увидев спокойно ходящих красноармейцев, ремонтирующуюся технику и более-менее налаженный (спасибо старшине!) быт, успокаивались и искали своё место в строю. Хромлюк даже ухитрился сформировать из них пулеметный расчет, благо что этого добра было даже в избытке. За остаток дня и поутру бойцы, обшаривавшие окрестности, притащили из брошенной техники изрядное количество боеприпасов и вооружения и даже пригнали ещё один грузовик. Совершенно целый, заправленный и частично загруженный продовольствием — консервами.
Так что ко времени отправки колонна сформировалась весьма солидная.
Четыре танка, броневик и три грузовика. Два грузовика, принадлежавшие группе Ракутина, были тентоваными — в них разместили всех раненых. В оставшийся посадили бойцов, наскоро переодетых в немецкую форму — в основном, закутанных в плащ-палатки и щеголявших немецкими касками и пилотками. Переодели и мотоциклистов — им ехать впереди, поэтому никакого подозрения они вызывать не должны. Даже и некоторых членов экипажей трофейных танков ухитрились переодеть в немецкие комбинезоны — нашлось в машинах кое-что…
А вот самому командиру отряда пришлось сменить танк — теперь он сидел в башне немецкого танка, вооруженного скорострельной малокалиберной пушкой. А его место в тридцатьчетверке занял настоящий артиллерист — вышедший ночью на посты. Разумно рассудив, что пушку танка лучше доверить профессионалу, Алексей перебрался в другую машину. Во всяком случае, пожилой сержант клятвенно заверил Ракутина в том, что попасть из танковой пушки по противнику сможет даже и с ходу — метров с двухсот. Сам же капитан не мог этого обещать даже и при стрельбе с места.
А вот что делать — Алексей пока ещё не придумал. Но, собирая на инструктаж старших машин и командиров танков, виду не подал и дал им понять, что определённые планы у него уже имеются.
Остававшиеся до дота километры прошли достаточно быстро. При этом около получаса ехали параллельно немецкой автоколонне. Запылённые, тяжело нагруженные грузовики неторопливо катили по дороге, таща к фронту ящики со снарядами.
С трудом подавив в себе желание — врезать по ближайшему грузовику из пушки, Алексей лишь огорчённо сплюнул в сторону.
Вот и поворот к доту… здрасьте!
Около дороги стоял мотоцикл, а на обочине возвышалась фигура регулировщика. И рука его, поднятая вверх, недвусмысленно намекала на необходимость остановки. Сидевший в коляске пулеметчик, наоборот, никаких действий не предпринимал, с интересом рассматривая подходящую технику.
— Тормози! — крикнул механику Ракутин.
Качнув стволом пушки, танк замер.
— В чём дело, гефрайтер? — перегнувшись через борт, спросил регулировщика капитан. Одетый в немецкую же куртку и брюки, внешне Алексей мало чем отличался от настоящего танкиста. Во всяком случае, солдат этих отличий не нашёл.
— Герр?
— Обер-лейтенант Шоммер.
— Герр обер-лейтенант! Дальнейшее продвижение небезопасно — дорога простреливается!
— Это из дота, что ли?
— Совершенно верно, герр обер-лейтенант! Но… простите… откуда вы…
