— Я… я не понимаю. Что, черт возьми, происходит? Я хочу, чтобы здесь был Клайв, — говорит она, и ее губы оставляют влажные следы на моем пальце.
Мне тут же приходит в голову, что муж Пип может мне помешать.
— Ты говорила с ним? Дозвонилась до него? Скажи мне!
Я смотрю на часы. У меня мало времени.
Пип качает головой:
— Я оставила ему сообщение, только и всего.
— Ты связывалась с кем-то еще? — Чтобы не потерять равновесие, кладу руку на отполированную до блеска белую каминную полку. Головокружение накатывает на меня волнами, только усиливая мою неудержимую потребность.
— Только с больничной палатой, — немного поколебавшись, отвечает Пип.
— А в скорую звонила?
Я сказала ей не звонить. Ждать меня.
Пип отчаянно трясет головой, все отрицая, явно напуганная тем, что я способна сделать, если она признается, что звала на помощь. Ее тело снова оказывается во власти мучительной схватки. С момента последней прошло всего несколько минут. Опускаюсь на колени перед подругой и беру ее руки в свои.
— О, Пип… Нужно продышать схватку. Сосредоточься на мне, сосредоточься на моих глазах.
Мне не хочется, чтобы она уже родила. Действуя по команде «вдох-выдох», она будто соединяется со мной, и наши сознания сливаются воедино, чтобы пережить борьбу с болезненной схваткой.
— Мы можем сделать это вместе, Пип, — ободряю я подругу, но она, похоже, не слышит меня. Оглушительное рычание вырывается из легких Пип, а мне остается лишь наблюдать за ее страданиями и терпеть свою собственную душевную агонию.
Схватки прекращаются, и я иду на кухню, чтобы чем-нибудь подкрепиться. Вернувшись, я вижу, что Пип ослушалась меня и сжимает свой телефон трясущимися руками. Вырываю у нее телефон и бросаю, он скользит по полу.
— Глупая сучка! Ты что, мне не доверяешь? Неужели ты думаешь, я не знаю, что делаю?
Пип во все глаза смотрит на телефон, лежащий на полу. Странно, но она остается совершенно спокойной и поворачивается ко мне, расплываясь в своей обычной по-матерински нежной улыбке.
— Ну конечно же я доверяю тебе, — уверяет подруга.
Еще один быстрый взгляд на телефон заставляет меня со всей силы наступить на него ботинком, превращая экран в сеточку острых осколков.
— Прости, — произносит Пип. — Я не хотела тебя расстраивать.
Я тянусь к ней с кухонным полотенцем, которое смочила в холодной воде.
— Дай-ка мне охладить твое лицо, — говорю я.
Пип позволяет мне приложить полотенце к ее голове.
— Спасибо, — благодарит она. — Ты такая заботливая…
Ее плечи трясутся.
В правой руке я сжимаю кухонный нож. Когда я выхватываю его из-за спины, Пип кричит, и я понятия не имею, от страха это или из-за новой волны схваток.
Раз уж я дома, решаю, что, наверное, стоит загрузить груду грязного белья в стиральную машину. Обыденность этого простого действия помогает мне занять себя на время бесконечного периода ожидания. Я разбираю вещи, беспорядочно сваленные в прачечной комнате, — грязный клубок чужой одежды. Кладу предназначенное в стирку белье в машину, но она наполняется лишь наполовину, поэтому я хватаю несколько других вещей похожего цвета. Только я собираюсь запихнуть в машину и их, как замечаю кровь.
Я встряхиваю ткань, расправляя ее, и обнаруживаю пятно крови там, где его не может быть по определению. Я ничего не понимаю и не хочу притрагиваться к этому. Одна половина меня убеждена: это не может быть тем, о чем я думаю, и наверняка есть какое-то разумное объяснение. В то же время другая половина точно знает ответ. Я задумчиво смотрю на пятно некоторое время и решаю не класть это в стирку. Вместо этого завязываю желтое нижнее белье в наволочку и прячу на самом дне корзины для белья.
— Этого не может быть, — говорю я себе, поднимаясь наверх.
Я в доме одна, и проверить все шкафы труда не составляет, хотя поначалу я даже не представляю, что ищу. Роюсь не слишком аккуратно, передвигая вещи со своих мест, и это наверняка выдаст потом мои попытки что-нибудь разнюхать. Мне требуется некоторое время, но мои подозрения в итоге подтверждаются.
Иду на кухню, все еще ломая голову над тем, что же я обнаружила. В этом нет ровным счетом никакого смысла. На базе телефона светится огонек — это означает, что на автоответчике оставили сообщение. Меня долго не было дома. Нажимаю на кнопку, и в голову сразу приходит, что звонил какой-то любитель розыгрышей по телефону. Но потом сквозь учащенное, судорожное дыхание, явно принадлежащее какому-то умалишенному, я слышу отчаянный женский голос.
— Ты здесь? Кто-нибудь? Помогите мне… пожалуйста…
— Это Пип… — произношу я, задыхаясь почти так же, как она. Вероятно, у нее начались роды. В таком случае, почему она еще не в больнице? И почему она не позвонила своей акушерке или Клайву? Надеюсь, ничего страшного не случилось.
Я тут же перезваниваю Пип, только чтобы убедиться, что все в порядке, но когда я набираю ее номер, меня сразу отсылают к голосовой почте. Я озадачена, но внезапно осознаю, что времени у меня нет. Нужно забрать машину Джеймса из автосервиса, а потом, вероятно, нестись к Пип, чтобы проверить, все ли в порядке.
