— В тюряге, — подтверждает она.
— А Натана кормят надлежащим образом?
С момента нашего прихода малыш не издал ни звука и не пошевельнулся. Я знаю, что патронажная сестра будет приходить каждый день, но до тех пор, пока необходимые документы не будут подготовлены, руки у нас связаны.
— Ага, — отвечает Кристина.
Я вижу, что она напряженно размышляет, пытаясь вспомнить. Приобретение материнских навыков дается ей с трудом. В глубине души гадаю, известно ли Кристине, что это ненормально, когда у тебя отбирают ребенка, едва он родился. Она пристально смотрит на своего сына.
— Ему нравится молоко, — сообщает Кристина таким тоном, будто совершила открытие мирового масштаба.
— И когда же он последний раз его употреблял? — любопытствую я.
Марк поглаживает ребенка по голове, пытаясь его разбудить. Малыш начинает медленно шевелиться.
— Выключите плиту, — требую я, вдруг замечая, как душно в комнате. Здесь просто дышать нечем.
— Он поел немного ночью, — отвечает Кристина, явно довольная собой.
Она слишком тощая для женщины, которая недавно произвела на свет ребенка. А вот я за время беременности набрала лишний вес.
— У вас тоже будет ребенок, — лучезарно улыбается Кристина.
Она поднимается с дивана и идет ко мне, вытянув руки. Потом кладет ладони мне на живот. Я так потрясена этим, что не могу двинуться с места.
— Это мальчик, — сияет она.
«Ошибаетесь», — думаю я, уже зная, что у меня будет девочка. Наклонившись, я шепчу Марку на ухо:
— Нужно быстрее его забрать.
Коллега кивает. Если Кристина не даст согласия, нам придется получать неотложное судебное предписание.
— Вы бы хотели отдохнуть от забот о малыше Натане? — интересуюсь я. Даже при том, что больше всего на свете я хочу забрать малютку, отвезти его домой, кормить, купать и обнимать его, все должно быть сделано, как полагается. Необходимо подписать соответствующие бумаги, и я понимаю, что Кристина может передумать в любой момент.
В конце концов она кивает мне, и я возношу про себя благодарственную молитву, после чего все мы отправляемся в офис. По дороге я звоню сотрудникам, предупреждая о нашем скором появлении. У меня уже есть на примете хороший детский дом.
— Ну что, я пошла, — бросила Лоррейн, заглянув в кабинет Адама по дороге к двери.
Муж поднял голову и рассеянно взглянул на нее.
— Чтобы допросить родителей Салли-Энн, помнишь?
Она закатила глаза. Адам безразлично махнул ей вслед. Он был чем-то очень занят.
Лоррейн решила взять с собой констебля Патрика Эйнсли, своего любимчика среди новых сотрудников, влившихся в ряды уголовной полиции. В промежутке между хлопотами врача, забежавшего, чтобы дать еще больше успокоительных матери погибшей, и визитом довольно чувствительного сотрудника полиции по связям с семьями детективам удалось заставить миссис Фрайт произнести несколько связных предложений. Интуитивно Лоррейн ощущала, что обычно женщины открывают душу не сразу, а постепенно и мучительно. И все же она рассчитывала на то, что помощь следствию окажет именно мать Салли-Энн, а не строгий, немного замкнутый отец, державший в себе переживания по поводу смерти единственной дочери.
— Просто не могу в это поверить, — снова и снова бормотала миссис Фрайт. Ее еле слышный голос дрожал. — Ущипните меня, ущипните ради Всевышнего на Небесах! Заставьте меня очнуться от этого кошмара!
Она раскачивалась на месте, сжимая пачку бумажных носовых платков.
— Я так сожалею о вашей потере, миссис Фрайт! Уму непостижимо, как кто-то мог совершить нечто подобное! Не сомневайтесь, мы делаем все, что в наших силах, чтобы найти виновного, кем бы он ни был.
«Виновного», — мрачно повторила про себя Лоррейн. У сотворившего такое нет в душе ни капли вины. Инспектор выразилась так только для того, чтобы не произносить слова «убийца».
— Не могли бы вы вспомнить, когда последний раз видели дочь? — Лоррейн приготовилась конспектировать.
Констебль Эйнсли отвечал за запись разговора на магнитофон. Они договорились работать именно так — без всяких формальностей, но предусмотрев возможность послушать важные показания Фрайтов позже. Лоррейн никогда не переставало удивлять, сколько же значимой информации можно было упустить в первый момент.
— Миссис Фрайт?
— В прошлую субботу, — сухо вставил мистер Фрайт, до сих пор хранивший молчание. — Дафна заскочила, чтобы увидеться с ней, не так ли?
Он пристально взглянул на жену. Лоррейн показалось, что этот человек все еще не оправился от шока и скорбит в душе, хотя его слова звучали бесстрастно, так, словно все произошедшее было лишь мелкой неприятностью.
Миссис Фрайт кивнула в знак согласия.
— В котором часу это было? — уточнила Лоррейн. Она наклонилась ниже в надежде, что на сей раз миссис Фрайт ответит сама.
— Утром, — тихо ответила убитая горем мать. Ее тело безудержно била дрожь.
— Поздним утром, — добавил мистер Фрайт.
— И как Салли-Энн выглядела? — Лоррейн мельком взглянула на констебля Эйнсли.
— Превосходно. Она была приятно оживлена, хотя и нервничала по поводу родов.
— Насколько мне известно, у нее было назначено кесарево сечение.
— Да.
