Долго ждать не приходится. Маленький бледный ребенок открывает дверь и при этом тянет ее на себя так, словно для этого требуется вся его сила. Ростом мальчуган доходит мне до бедра, у него белая, почти прозрачная кожа и взлохмаченные светлые волосы мышиного оттенка. Один из моих подопечных, как я понимаю. Они, кажется, близнецы.
— Что? — грубо бросает мальчик.
— Привет. — Опускаюсь на корточки, как обычно делают все няни, и улыбаюсь. — Меня зовут Зои, и я пришла к твоей мамочке. Она здесь?
— Моя мамочка на небесах, — говорит он, пытаясь закрыть дверь. Мне следовало захватить с собой конфеты или что-то в этом роде.
И, не успеваю я решить, каким образом поступить, — оттолкнуть его, рискуя затеять потасовку с ребенком, или вернуться к медной рыбе и опять постучать, — как над нами нависает красивая женщина. У нее огромный живот, который выпирает из-под эластичного черного топа. Я просто не могу отвести от него взгляд.
— Вы, должно быть, Зои, — говорит она. Голос у женщины такой же приятный, как и она сама. Этот голос встряхивает, возвращая к реальности. Хозяйка дома одаривает меня улыбкой, и от внешних уголков ее глаз начинают разбегаться морщинки, а на щеках образуются ямочки. Она кажется самой дружелюбной женщиной на свете.
Я поднимаюсь и протягиваю руку:
— Да, а вы, судя по всему, миссис Морган-Браун.
— О, зовите меня Клаудией, пожалуйста. Входите, — широко улыбается она.
Клаудия отходит в сторону, и я захожу в дом. Здесь пахнет цветами — на столике в прихожей красуется ваза с лилиями, — но главным образом в воздухе витает «аромат» сожженного тоста.
— Пойдемте, нам будет удобнее на кухне. Выпьем по чашечке кофе, — зовет меня Клаудия с приятной улыбкой и неимоверных размеров животом.
Пока мы идем по черно-белому, будто шахматная доска, кафельному полу, ребенок, который открыл дверь, носится между нами. За пояс его брюк заткнут игрушечный пистолет. Мы заходим на кухню. Она просто огромная.
— Дорогой, Зои здесь.
Мужчина поднимает глаза от «Таймс». Весьма привлекательный, как и, полагаю, все члены этой семьи.
— Добрый день, — говорю я как можно более приветливо.
Мы немного мнемся, как это обычно бывает при знакомстве.
— Привет, я — Джеймс. Рад познакомиться. — Он на мгновение приподнимается и протягивает мне руку.
Клаудия подает мне кофе, который волшебным образом появляется из начищенной до блеска машины. Аппарат выглядит таким навороченным, что и подойти-то страшно, а ведь мне, безусловно, придется пользоваться этой машиной, если я получу работу. Делаю глоток и оглядываюсь, пытаясь не таращить в удивлении глаза. Кухня впечатляет. Там, где я живу… где почти не живу… кухня размером с чулан. И нет никакой комнаты для посудомоечной машины или каких-либо затейливых электроприборов, но потом я напоминаю себе, что нас всего двое, и на то, чтобы сполоснуть пару тарелок и кастрюлю, времени вообще не требуется.
И все же от великолепия этой кухни у меня перехватывает дыхание. За глубокой двойной керамической мойкой находятся высокие, прямо-таки огромные окна в георгианском стиле, из которых открывается вид на расположенный внизу сад, просто громадный для города. Три стены комнаты занимают кремового цвета полки, а в старом выступе в кладке, предназначенном для дымохода, стоит красная плита «Ага» размером с автомобиль. Деревянные столешницы того же медового оттенка, что и старые деревянные полы, придают помещению налет деревенского стиля. В этом углу комнаты, около соснового стола, располагается старый продавленный диван, заваленный подушками, довольно неряшливого вида, весь в складках. На нем разбросаны детали «Лего».
Джеймс сворачивает газету и отодвигается. Я сажусь рядом с ним. От него пахнет мылом. Места для Клаудии не остается, и она подтягивает стул от стола.
— Мне лучше взгромоздиться на стул, — объясняет Клаудия. — А то потом меня придется вытаскивать из этого старья подъемным краном.
На мгновение повисает тишина.
Вдруг у наших ног начинают носиться туда-сюда два маленьких мальчика. Они похожи как две капли воды. Братья громко ссорятся из-за пластмассовой игрушки.
— Оскар, — утомленно говорит Джеймс, — отдай ее.
Я не уверена, что Оскар должен уступать. Он взял игрушку первым.
— Итак, — начинаю я, когда гвалт стихает, — вы наверняка хотите узнать подробнее об опыте моей работы.
Я основательно подготовилась к собеседованию, выучила все так, чтобы от зубов отскакивало. Вплоть до цвета глаз моего последнего работодателя и объема двигателя его автомобиля. Зеленовато-коричневый и два с половиной литра. Я готова к чему угодно.
— В скольких семьях вы работали? — спрашивает Клаудия.
— В общей сложности в четырех, — легко отвечаю я. — Самый короткий срок работы составлял три года. Я оставила это место только потому, что семья переехала жить в Техас. Я могла бы поехать с ними, но предпочла остаться в Англии.
Что ж, все идет хорошо. Похоже, мне удалось произвести впечатление на Клаудию.
