— Он снова будет разговаривать с тобой, — шепнул Василе. — Клянусь. Я… — Психолог чувствовал, что его слова ничего не значат. Он взял плеер. — Гути просто немножко поспит. Отдохнет. Не волнуйся, завтра он оживет. Утром, у школы, я верну тебе его сердце.
Малон кивнул и пошел одеваться. Василе смотрел ему вслед. Всякий раз, проходя под пластиковыми навесами, по которым барабанил ливень, мальчик вздрагивал и вжимал голову в плечи. Одной из загадок, скрытых в мозгу этого ребенка, был панический страх перед дождем. Кроме того, он вечно мерз и потому всегда был одет теплее других детей.
Василе предчувствовал, что вряд ли найдет разгадки в «историях Гути», скорее они еще больше все запутают.
Помощница ATSEM[47] вышла из игровой комнаты, чтобы открыть калитку на школьный двор. Психолог достал телефон, убрал в карман черные наушники и плеер и начал просматривать полученные со вчерашнего дня сообщения.
Смайлик с красным воздушным шариком в форме сердца.
Могила под закатным небом.
Он поежился и поспешил вернуться к предыдущей эсэмэске.
Василе без колебаний нажал на кнопку повтора вызова.
Аманда Мулен стояла у решетки с черным зонтом в руке и не сводила глаз с крыльца. Другие мамочки, уже встретившие своих детей, продолжали что-то оживленно обсуждать, нимало не интересуясь тем, как прошел день у их отпрысков.
Малон застыл на крыльце.
Школьный двор превратился в ущелье, по дну которого с грозным ревом несся поток воды.
Он видел Маму-да и взглядом молил о помощи. Время как будто остановилось.
Василе бесшумно подошел к Малону, бросил взгляд на тонкий ручеек воды у крыльца и успокаивающим жестом похлопал своего подопечного по спине:
— Беги к маме, малыш.
Мальчик не шелохнулся — остался стоять как стоял, с ужасом уставясь на хмурое небо.
И Аманда не выдержала — перешагнула через желтую линию, перебежала через двор и, не глядя на Василе Драгонмана, взяла сына за руку:
— Пойдем домой, зайчик.
Она слышала возмущенный гул голосов у себя за спиной. «Безобразие! Да что она о себе воображает? Ничего с ее сыном не случится, если он, как все дети, пройдет тридцать метров под дождем…»
Плевать она хотела на этих дур!
Психолог выглядел растерянным. Стоял столбом за спиной Малона, сунув руки в карманы джинсов, глаза у него бегали, как у ребенка, стянувшего конфету в булочной. Аманда наконец удостоила его взглядом:
— Оставьте моего ребенка в покое, я сумею защитить его и без вашей помощи!
Пальцы Василе сжались в кулак.
— Я просто пытаюсь помочь Мал…
— Отстаньте от него, — повторила женщина уже громче. — Умоляю вас!
Голоса за оградой стихли.
— Прошу вас, господин Драгонман… — Теперь Аманда почти шептала. — Если не хотите, чтобы случилось несчастье.
Майор Огресс нервничала.
И когда!
Она ненавидела ждать. Когда ждала, всегда чувствовала себя уязвимой и зависимой. Марианна каждый день отдавала приказы и сама решала, чем будут заниматься сотрудники. Хуже всего, что приходится торчать у комиссариата. Мимо, даже не посмотрев на нее, прошли Дюамель и Константини. Майор понятия не имела, откуда явились подчиненные, и оттого раздражалась еще сильнее. Ей фатально не хватало людей: агент, наблюдавший за домом Алексиса Зерды, сменился в 23:00, следующий заступит на пост только в 6 утра, но они не могут следить за подозреваемым круглосуточно, ведь ничего конкретного у полиции на него нет. А тут еще Дед с утра изводил ее разговорами…
Рядом затормозил
— Вы опоздали…
Психолог не стал ни оправдываться, ни извиняться. Он слез с мотоцикла, подошел совсем близко, чтобы только она могла разглядеть лежавший у него на ладони МР3-плеер.
— Мальчик ничего не придумал… — тихо произнес он.
Василе в нескольких словах описал свою встречу с Малоном, объяснил, что плеер лежал в животе плюшевой игрушки и ребенок каждый вечер, ложась в постель, надевал наушники и по секрету от родителей слушал одни и те же истории.
— Я поклялся, что верну ему плеер завтра утром.
Марианна оперлась ладонью о капот ближайшей машины.
— Проклятье! Бред какой-то!
— Вообще-то, нет…
