Элис очень хорошо знала своего сына. Она всегда обожала его, восхищалась им, но выражение, появившееся сейчас на его лице, было ей слишком хорошо знакомо. Она нервно облизнула губы и застрекотала:
— Ты не представляешь, как я была потрясена. Открываю дверь, и тут… В жизни у меня не было такого Дня матери. На пороге Линда, взрослая, живая. Наша Линда!
Она нарочно подчеркнула слово «наша», чтобы напомнить Биллу о родственных чувствах. В конце концов, разве есть на свете что-нибудь важнее, чем родство?
Линда не отрываясь смотрела на брата.
— Я так рада тебя видеть. Столько лет прошло…
Дети жались к матери и испуганно смотрели на отца. Они тоже хорошо знали, что последует дальше.
Серо-зеленые глаза Билла приняли стальной оттенок. Это был здоровенный детина, который в университетской футбольной команде когда-то выступал за форварда. В его волосах уже пробивалась седина, но лицо сохранило юношескую припухлость. Билл сжал огромные руки в кулаки и прорычал:
— Какого черта ты здесь делаешь?
— Я хотела встретиться с мамой. И с тобой тоже.
— Линда живет в Чикаго, — затараторила Элис. — У нее там квартира, хорошая работа. Мы с ней говорили о прошлом, о том, что случилось. Она все мне объяснила.
— Я знаю, что никакими объяснениями нельзя оправдать мое поведение… — робко начала Линда.
Элис посмотрела на Гленду, которая инстинктивно прижала к себе обоих детей.
— Гленда, ты ведь слышала про Линду? — сказала Элис. — Думаю, вы даже встречались.
Невестка резко помотала головой, словно хотела сказать: не втягивайте меня в эту историю.
Тогда Элис обернулась к Биллу:
— Помнишь, как вы с Глендой брали маленькую Линду с собой на пляж?
Элис надеялась, что это безобидное воспоминание смягчит Билла. Атмосфера в комнате накалялась.
— Ну конечно, Билл, ты этого не забыл, — не сдавалась Элис. — Ты всегда так заботился о своей маленькой сестренке…
Но сын, казалось, ее не слышал.
— А ну-ка, убирайся отсюда, — медленно произнес он.
— Билл, что ты! — ахнула Элис.
— Нет, мама, — рявкнул он. — Нет!
— Но разве тебе не интересно узнать…
— Из-за чего она сбежала? Где она была? Мне на это начхать. Я хочу только одного — чтобы духу ее здесь не было!
— Билл! — укоризненно протянула Гленда.
Линда побледнела, но глаз не отвела.
— Не смей так разговаривать при детях! — накинулась на сына Элис.
— Ничего, пусть знают, как я отношусь к этой особе. Ты ведь им приходишься теткой, верно?
В его устах слово «тетка» прозвучало как ругательство.
На глазах у Линды выступили слезы, но она упрямо выставила подбородок вперед и ответила:
— Именно так.
— Ну и наглости же у тебя! Надо же, посмела заявиться прямо сюда, мать твою так.
— Билл! — взорвалась Элис. — Не смей употреблять таких выражений в моем доме!
Тут Билл накинулся на мать:
— Чего это ты раскудахталась? Тебя мои выражения не устраивают? Пора проснуться, мамочка. Неужели ты забыла, что эта… сделала со всеми нами? Неужели ты ничего не помнишь?
— Что было, то прошло, — попыталась урезонить его Элис. — Нужно уметь прощать и забывать.
— Давай-ка без банальностей, мама. Я ничего не забуду и ничего ей не прощу.
Он схватил чемодан Линды и вынес его за дверь:
— Вон отсюда, Линда.
— Билл, немедленно прекрати! — крикнула Элис. — Она приехала ненадолго.
— В этом доме она жить не будет.
— Постой-ка, это пока еще мой дом, и она будет жить здесь, если я так решу.
Билл обжег ее взглядом.
— Этот дом по-прежнему принадлежит тебе, потому что я работал как вол и выплачивал проценты. Отец совсем сошел с катушек и зарабатывать больше не мог.
— Я и не знала, что ты так к этому относишься, — обиделась Элис.
— Ладно, мать, извини. С тобой у меня ссоры нет. Но эта здесь не останется. А если останется, то я уйду. Решай сама. Я не желаю находиться под одной крышей с этой… — Билл воздержался от эпитета.
Элис беспомощно обернулась к дочери. Она поняла, что Линда ожидает от нее поддержки и защиты, но что поделаешь, глава семьи теперь Билл. То, что он сказал о доме, сущая правда.
— Ты ведь не говорила, что собираешься остановиться у меня, — пролепетала Элис.
Лицо Линды вытянулось.
— Мама, неужели ты выкинешь меня на улицу? — у нее на глазах выступили слезы.
Элис в отчаянии смотрела то на сына, то на дочь.
— Вот именно, — с мрачным удовлетворением подтвердил Билл.
— Но я приехала сюда, чтобы увидеться с вами, чтобы быть вместе! — запротестовала Линда.
Элис казалось, что у нее вот-вот разорвется сердце. Смотреть дочери в глаза она не осмеливалась.
Но Билл был непреклонен:
— Надо было думать об этом десять лет назад. Где ты вообще была, в коме, что ли, находилась?
Линда устало покачала головой:
— Эх, Билл, я надеялась, что настало время залечить старые раны. По крайней мере, попытаться.
— Ты ошибалась, — отрезал брат.
Линда снова оглянулась на мать, но Элис смотрела себе под ноги.
— Ты ведешь себя жестоко, — сказала Линда, но Билл лишь фыркнул, а Элис промолчала.
Тогда Линда медленно подошла к двери, посмотрела на чемодан, валявшийся на крыльце. Когда она проходила мимо, Билл отстранился, словно не желал, чтобы она его случайно коснулась.
— Ладно, я сниму номер в гостинице, — бросила Линда.
