Аврора не спала всю ночь, а то, что происходило в ее душе, не поддавалось ни какому объяснению. Ей было больно. Она без конца вспоминала их первую встречу, единственный поцелуй, и долгие вечера, когда они, обнявшись, часами говорили о чем угодно, и не могла понять, в какой момент ее жизнь стала зависеть от этих черных глаз?
Когда она увидела с визгом уезжающую от нее машину, в голове Авроры не было сомнений – это он, и девушка, поспешно попрощавшись с Патриком, бросилась к нему домой.
Дан был крайне зол и чрезмерно груб, но она это, несомненно, заслужила, и стерпела бы все его колкие фразы, послушно давая обиде выйти наружу, но он оказался куда–более жестоким человеком, чем она предполагала.
Он унизил ее, растоптал и без того неустойчивое самолюбие. Такого оскорбления она принять не смогла. Дан словно продырявил ее грудь острым предметом, боль от которого почувствовалась сразу, с первой секунды. Аврора, не раздумывая, приняла решение уйти, и была благодарна Дану за то, что им удалось избежать сцен «я ухожу/не уходи».
Где–то, глубоко внутри, она понимала, что рано или поздно сможет простить его, но ей нужно было время. А пока – Аврора не хотела его видеть, а смс–сообщения, которыми он заваливал сотовый, были ей противны, и она удаляла их, даже не успевая прочитать. Разумеется, она понимала, что сама была виновата в сложившейся ситуации, ведь если бы она не поцеловала Патрика, то ничего бы не произошло. С одной стороны – девушка знала, что эти слова были всего лишь вспышкой гнева, не более того. Дану было настолько больно, что он не думал о последствиях, изо всех сил стараясь показать Авроре, что он чувствует на самом деле. А с другой стороны – она понимала, что он взрослый мужчина, и должен думать, прежде чем говорить такие слова, и она пришла к выводу, что лучше бы он влепил ей пощечину, которую она, безусловно, заслужила.
Из записей дневника Дана Моро:
«Какой же я идиот! Зачем я это сказал?! Конечно, я до сих пор зол на нее, но это не дает мне право распускать свой острый язык! Аврора любит меня, и я знаю об этом, но этот гнев, который неудержимо рвался наружу, все–таки повернул ситуацию против меня, и сейчас, именно мне предстоит вымаливать у нее прощения. Глупец!».
«В воскресенье, я дождался вечера и, встретив Аврору с работы, хотел поговорить с ней. Она не отвечала на мои звонки и смс, поэтому, я решил дать ей время, и спустя пару дней, наведался в B&B. Она не удивилась, при виде меня, и я вообще не увидел на ее лице каких–либо эмоций! От этого мне стало дурно. До меня, наконец, дошло, что она может уйти. Навсегда. Аврора говорила таким равнодушным тоном, пронзая меня потерянным, будто опустошенным взглядом, что мне показалось, будто она и вовсе разлюбила меня. Я слишком глубоко ранил свою бедную девочку. А когда я в сотый раз попросил у нее прощения, она попрощалась со мной и пошла прочь, настояв на том, чтобы я не догонял ее.
На улице было довольно прохладно, но я не чувствовал холода, и простояв несколько минут возле закусочной, решил позвонить Райту, который с радостью принял мое предложение пропустить по бутылочке пива».
«Я больше никогда не буду пить…».
«Я знал, что встреча с Райтом, закончиться пьянкой, но к такому, я совершенно точно был не готов. Мы выпили море пива и, объездив за ночь, по меньшей мере, четыре заведения, я не помню, как оказался дома. Мне пришлось звонить Грину и восстанавливать цепочку событий прошедшей ночи, но, обо всем по порядку.
Мы приехали в кафе, и я увидел за одним из столиков Дорис, подругу Авроры. Она коротала вечер в компании Джейми, который, позже, присоединился к нам с Райтом, и хочу сказать – он отличный парень!
В общем, мы с Дорис разговаривали больше получаса, и она дала мне много «пищи» для размышления. По началу, она говорила со мной весьма сдержано, и я уловил недовольство в ее голосе, но позже, девушку прорвало, словно огромную трубу, и неудержимый поток брани вылился на мою, и без того больную, голову.
Дорис достаточно умная, мудрая женщина, и если бы не ее возраст, я бы принял ее за мать Авроры, так сильно она о ней заботится.
Она рассказала мне о той ночи, когда она вырвала подругу из рук Патрика и сказала, что знает о моем запрете, отчего мне стало неловко».
«– Дан, она любит тебя – это неоспоримый факт, но она обычный человек, и у нее, как и у всех обычных людей, есть физические потребности. Если ты хочешь быть с ней, ты должен отказать от этой ерунды и дать ей то, чего она хочет! То, чего вы оба хотите! Либо уезжай обратно в Грецию, и продолжай заниматься своей магией! Пойми, наконец, что ту жажду, которую ты в ней возбудил, с легкостью сможет утолить любой другой мужчина» – утвердила Дорис, и я запомнил каждое слово.
