Их отец – Матиас, оказался в клинике, с неутешительным диагнозом. Все произошло точно так же, как видел Дан, и он ждал этого дня, но никак не мог повлиять на случившиеся. Несколько долгих месяцев реабилитации, и Матиас все же вернулся домой, но уже не мог передвигаться самостоятельно, оставшись прикованным к инвалидному креслу до конца своих дней. Он умер спустя два года, после инфаркта, и, одному Богу известно, как Дан смог пережить его кончину. Вся его жизнь перевернулась с ног на голову, и он в сотый раз осознал, как ему не хватает Авроры.
Девушки, по–прежнему, не оставляли своих попыток приблизиться к Дану, но он не давал ни единого шанса не одной из них, навсегда закрыв свое сердце для всех, кроме Авроры, трепетно храня воспоминания об одной единственной женщине, которая навсегда подчинила себе его сердце.
Эта неделя выдалась для Моро очень напряженной. Клиентов, как обычно, было хоть отбавляй и, успев поговорить с каждым, Дан вернулся домой лишь к полуночи.
Он несколько минут простоял под струями теплой воды, плотно закрыв глаза, смывая с себя чужие судьбы, и, надев пижамные брюки, нырнул под холодное одеяло. Сон пришел мгновенно и он сам не понял, как оказался на вершине горы Парнас, стоя на руинах древних Дельф.
– Ты счастлив, Дан? – Послышался твердый мужской баритон, доносившийся, казалось издалека, словно из сломанной телефонной трубки, и он тут же повернул голову.
В нескольких метрах от него стоял огромный мужчина в развивающейся серой накидке. Он был выше Дана на несколько дюймов. Черты его лица невозможно было уловить, а его образ больше походил на рябящую телевизионную картинку. Он напоминал древнюю известковую, белую статую, с красивыми рельефными плечами и широко выпирающей грудью, а его волосы, непослушными волнами струились по широким скулам, трепеща от легкого, теплого ветра.
– Кто вы? – Сдвинув черные брови, спросил Дан.
– Ты знаешь, кто я, – по–прежнему смотря в сторону, ответил мужчина, и он не решился возразить: – судьба провидца трудна, полна одиночества и несправедливости, но ты должен помнить о том, скольким она спасла жизнь, – продолжил мужчина.
– Это смысл моего существования, – устремив взгляд в небо, подтвердил Моро.
– Да, но я не вижу счастья в твоих глазах.
– Не видите, потому–что его нет.
– Ты много лет помогал людям, и спас восемьдесят жизней, предотвратив взрыв, – неожиданно заявил мужчина и Дан замер на месте, словно он сам стал монументальной статуей.
– Я не мог поступить иначе.
– И все же, это не принесло успокоения твоему сердцу.
– К чему все это?
– Я думаю, что ты сполна исполнил свое предназначение, Дан Моро, – каменно утвердил мужчина и повернул голову, прожигая его своими прозрачными глазами.
– Что? Что это значит?
– Аврора выходит замуж. Дата назначена, – неожиданно объявил он, и у Дана перехватило дыхание.
– Это все равно произошло бы. Рано или поздно. Она свободный человек.
– Как и ты.
– Я не могу быть с ней. Разве не это моя расплата за то, что я вижу и слышу вас? – Окончательно признав происходящее, прикрикнул Моро.
– Путь пророка тернист и полон лишений, но ты сделал гораздо больше, чем от тебя требовалось, поэтому – я дарую тебе свободу, – объявил мужчина, и Дан почувствовал, как что–то внутри закрутилось и попросилось наружу, напоминая приступ рвоты, но уже через секунду, он открыл глаза и, вскочив с кровати, громко дышал, непонимающе оглядываясь по сторонам.
Моро поднял правую руку и уставился на свою ладонь, с которой бесследно пропала пентаграмма.
Аврора сидела за одним из столиков B&B, медленно помешивая остывающий чай. Сегодня был последний день ее жизни. Прошлой жизни. Она решила, что оставит все, что было в прошлом, и продолжит свое существование в этом мире рядом с Патриком Бейкером.
Много лет несчастный мужчина настойчиво добивался ее сердца и, когда Дан навсегда покинул ее, практически оставив умирать, он вновь оказался рядом, и она сдалась. Ей пришлось сдаться!
Моро ушел из ее жизни три года назад, и оставил за собой лишь воспоминания и рваный рубец, который отдавал ноющей болью во всем теле, всякий раз, когда она вспоминала о нем. И даже когда не вспоминала…
Сегодня был последний день ее свободной жизни, и уже через двадцать часов, они с Патриком обвенчаются в церкви, а она соврет ему стоя на коленях перед Богом и гостями о том, что будет любить его до конца своих дней.
Аврора устроилась работать в банк, и сегодня, был ее последний день в этой закусочной. Она решила закончить смену одна, отпустив новую напарницу домой. Девушка смотрела в окно и напрасно пыталась смириться с тем, что завтра все будет по-другому. Она гладила руками свои длинные волосы, с досадой думая о том, что завтра утром, лучший парикмахер Чикаго срежет их. Аврора не подстригалась с того самого дня, как познакомилась с Даном, она знала как он любил их, любил их запах, и не упускал ни единой возможности дотронуться до них, и она долго не решалась проститься с тем, к чему когда–то прикасались его сильные руки.
