— Вот она, — прошептала девушка завороженно. — Джек, я… я должна ее поймать! Поможешь?
Когда-то она загадала, что, если увидит серую кошку, все будет хорошо. Но теперь просто увидеть казалось мало.
Эби отрезала от лежавшей в холодильном шкафу ветчины большой кусок для приманки и, пока серая бродяжка не сбежала, повела Джека к черному ходу.
В прошлый раз Алистер запечатал ящик с телом простеньким заклинанием, которое Дориан вскрыл без труда. Сейчас — зачем-то прибил крышку гвоздями.
Пришлось вооружаться клещами и стамеской.
Руки зудели от нетерпения, маг загнал в палец занозу, но в конце концов открыл.
Заглянул внутрь и стащил с трупа накрывавшую его ткань.
— Что за шутки?
Мэтр моргнул, надеясь, что ему показалось. Опять заглянул в ящик.
— Эйден! — выглянул он в холл. — Эйден, идите сюда! Вы должны посмотреть на это!
Розыгрыш совершенно не в духе Ранбаунга. Как и гвозди.
Первый взрыв раздался у Эби за спиной, когда до кошки оставалась всего пара ярдов. Земля вздрогнула, а механический человек, шедший рядом, замер, не донеся ногу до земли, и стал медленно заваливаться на бок. Когда он упал, громыхнуло во второй раз.
Лаборатория!
Эби бросилась в дом.
Холл был в дыму.
Дверь с секретным замком снесло, разворотив половину лестницы.
Лабораторию затянуло сизой гарью…
Но внизу, если встать на четвереньки и ползти… внизу дым не такой плотный… и можно увидеть…
Господин Дориан лежал ближе ко входу. Серый рабочий халат тлел в нескольких местах. Скрюченная рука с перстнем-печаткой прижата к груди. Половина лица обожжена, и борода слева порыжела от подпалин…
— Мэтр, — Эби затрясла его за плечи. — Мэтр Дориан…
Не ответил.
Не ответит.
Закусив губу, она поползла дальше…
А ведь он мог быть в библиотеке. Или у себя наверху. Мог заглянуть на кухню, разыскивая Джека, или даже выйти в сад…
Но она все равно ползла, словно знала откуда-то…
— Эйден! — Его не трясла — гладила по покрытым копотью щекам. — Эйден, пожалуйста…
Ресницы задрожали, и мужчина медленно открыл глаза.
— Эйден…
Он нащупал на полу ее руку, сжал… слабо, едва-едва…
Губы шевельнулись, и, чтобы разобрать слова, Эби наклонилась к его лицу, почти упав на мокрую от крови грудь.
— Второй, помнишь? Сейчас…
— Помню. — Она смотрела на вновь закрывшиеся глаза, закаменевшее лицо, но не понимала, отказывалась понимать. — Помню. Только выберемся отсюда, да?
Схватила под мышки и поволокла к выходу.
На полпути остановилась, наткнувшись на неожиданную преграду.
— Мэтр того, — махнула рукой Агнесс, как и Эби, вползшая на четвереньках. — А этот живой?
И сама потянулась щупать шею, заглядывать в лицо.
— Откинулся. Бросай его, и выбираемся.
Эби не ответила. Сцепила зубы. До выхода всего немного осталось.
— Идиотка, — зло процедила Агнесс. — Сейчас еще что-нибудь рванет…
Не ошиблась, рвануло.
Но когда прогремел третий взрыв, Эби, обессиленная, лежала на газоне перед крыльцом. С Эйденом. И не было никого, кто упрекнул бы их в том, что мнут ухоженную траву. А если бы и нашелся такой умник, обоим было уже все равно…
Экипаж Адалинды остановили в двух кварталах от дома Лленаса.
Услыхав недовольные мужские голоса, женщина подобралась, запустила руку в лежавшую на коленях сумочку и нащупала маленький револьвер.
Дверца кареты отворилась, и на подножку поднялся человек в форме сержанта муниципальной полиции.
— Простите за беспокойство, госпожа, — в приветствии приподнял он фуражку. — Позволите?
Не дожидаясь разрешения, мужчина забрался в салон и уселся напротив, чтобы почти минуту без слов сверлить ее взглядом.
— Фредерик, не тяни, пожалуйста.
— Тебе не нужно туда ехать, — сказал он, словно делился только что сделанными выводами. Достал из планшета какие-то бумаги и протянул ей. — Документы на развод. Подпишите, ты и Келлар, и считай, что решение суда уже у тебя. Завтра можешь уезжать.
— Куда?
— А куда бы тебе хотелось? — мужчина мягко улыбнулся. — Может, к морю? Помнишь, мы отдыхали в Веллари? Тебе там, кажется, понравилось. Две недели. Месяц. Возьми с собой Лео.
— Меня… — Адалинда тяжело сглотнула. — Меня отстраняют от дела?
— Дело закрыто.
— Но расследование происшествия…
— Этим есть кому заняться.
— Я…
— Могла бы помочь, знаю. Но в этом нет необходимости.
— Почему?
Фредерик поглядел на нее с сочувствием, и она отстраненно подумала, что подобное выражение совершенно не идет к его обычно насмешливому лицу.
— Потому что участие заинтересованных лиц в расследовании может отразиться на его результатах, — пояснил он тоном, каким доктора говорят с безнадежными пациентами. — А ты — заинтересованное лицо.
— С чего ты взял? — Она попыталась усмехнуться, и, кажется, ей это даже удалось.
— Это — моя работа. И мой отчет уже на столе у Ригана. К делу тебя не допустят.
— Мстительная тварь, — процедила женщина.
— Ничуть, милая. Мстительность всегда была твоей чертой. И именно поэтому…
Адалинда подумала, что можно все же воспользоваться револьвером. Но рука, мазнувшая по воздуху рядом с ее лицом, отогнала эту мысль.
