До этого момента он и не подозревал о том, что у Лленаса был сын, зато стало понятно, кого ему напомнил развязный сопляк: те же черные глаза, высокие острые скулы. Еще и магией от него веяло — не опасно, но ощутимо: значит, не только внешность унаследовал… Но с чего этот юнец взял, что он, мэтр Герберт, как-то причастен к смерти его родителя? Это… неслыханно!
Найлс осторожно выглянул на крыльцо, убеждаясь, что брошенное ему обвинение осталось «неслыханным», и закрыл дверь.
— Потрудитесь объясниться, юноша, — процедил он сердито.
— Что тут происходит? — робко выплыла из столовой госпожа Найлс. — Кто кого убил?
— Никто и никого, — отчеканил маг. — Иди к себе, Маргарет. Мы с молодым человеком поговорим в кабинете.
— Но там же лошадь!
— Лошадь? — Назвавшийся сыном Дориана Лленаса вульгарно присвистнул. Снова открыл бутылку и взболтнул ее содержимое, но до рта донести не успел.
— Тут вам не кабак! — Найлс схватил юнца за руку, не позволив в очередной раз приложиться к выпивке. Тот дернулся, и вонючий самогон расплескался по полу. — Да, лошадь. Но она нам не помешает.
— П-почему? — вопросил удивленно неурочный гость.
— Потому что она мертвая.
Лошадь умерла уже давно. С нее сняли шкуру, разделали тушу, выварили, чтобы счистить плоть с костей, кости отполировали, покрыли защитным лаком и собрали снова с помощью металлических креплений.
— Это же скелет! — воскликнул юный пьянчужка, переступив порог кабинета, одну половину которого занимал массивный стол, а другую, собственно, водруженные на деревянную подставку останки благородного животного. — Почему же вы сказали, что… ик… лошадь?
— А почему вы решили, будто я убил вашего отца? — вкрадчиво поинтересовался мэтр Герберт. — Да и как я могу быть уверен, что Дориан Лленас в самом деле был вашим отцом?..
Судя по тому, как скривилась физиономия молодчика, Найлс только что потоптался на его больной мозоли. Оно и не удивительно: всем известно, что Лленас никогда не был женат. А дети… ну мало ли. То, что мэтр Дориан пользовался определенным успехом у дам, тоже не было секретом. Так что одним внебрачным ребенком могло и не ограничиться.
— Он был моим отцом, — отчеканил мальчишка зло, мгновенно излечившись от икоты.
Он собирался опять приложиться к бутылке, и в этот раз Найлс не стал бы ему мешать, но внезапно громко и тревожно зазвенел дверной колокольчик.
— Твою ж… за ноги! — ругнулся юнец. Резко развернувшись на звон, он неловко взмахнул рукой и щедро окропил зловонным пойлом и стол, и лошадь и мэтра Герберта. — У вас приемный день?
Из холла послышались встревоженные голоса, один из которых принадлежал госпоже Маргарет, а второй, тоже женский, был мэтру Герберту незнаком. Зато, кажется, был знаком его гостю.
Молодой человек повторно выругался, но теперь уже длинно и заковыристо. Едва успел закончить, как в коридоре раздались быстрые шаги, а затем отворилась без стука дверь, и в кабинет ворвалась миниатюрная брюнетка лет сорока.
— Дориан! — воскликнула она, протянув к юноше руки. — Я же просила!
Руки у нее были красивые — мечта скульптора, а не руки: узкие ладони, длинные пальцы, тонкие запястья. Да и сама она даже в своем нынешнем возрасте была весьма хороша, а в молодости, наверное, блистала красотой… А Лленас, что сорока, всегда тянулся к блестящему, будь то женщины или стальные детали механизмов.
В том, что незнакомка — мать его невоспитанного гостя, мэтр Найлс не сомневался с первой секунды: только мать может смотреть на свое чадо с таким нежным упреком.
— Я же просила тебя, — всхлипнула она. — Зачем же ты?
Мальчишка стушевался. Понурился виновато. Затем — видно, хмель взыграл — топнул ногой, швырнул об пол бутылку, так что осколки стекла и брызги спиртного полетели в разные стороны, и опрометью кинулся прочь из кабинета, а там, судя по хлопку входной двери, и из дома.
— Простите, — пролепетала сконфуженная поведением отпрыска женщина. — Простите, ради всего святого. Я сейчас…
Подобрав полы пышного платья, она опустилась на колени и принялась собирать битое стекло.
— Оставьте, — махнул рукой Найлс.
«И выметайтесь отсюда», — добавил он про себя. Но дама оставалась глуха и к словам, и к мысленному воззванию.
— Это я виновата, — продолжала оправдываться она. — Не стоило говорить ему… А потом эти слухи, и Дориан вбил себе в голову, будто вы причастны к смерти Дориана. Дориан такой впечатлительный, и пить ему совсем нельзя… Дориан таким не был. Я узнала из газет и подумала, что теперь можно сказать Дориану, мы приехали, чтобы побывать на могиле… Понимаете? Дориан до этого не знал, что мой покойный муж не был ему отцом. А Дориан не знал, что у него есть сын, я не хотела разрушать ни его, ни свою жизнь…
Госпожа Найлс слушала бессвязное бормотание с упоением, едва ли не открыв рот. А супруг ее, правду сказать, запутался совершенно в этих Дорианах, и, наверное, нелишним было бы расспросить обо всем, раз уж незнакомка так разоткровенничалась. Заодно узнать, кто навел мальчишку на мысль, будто мэтр Герберт виновен в смерти Лленаса. Какие такие слухи заставили его прибежать сюда спозаранку?
